Чтение онлайн

Теперь точно сыщут, ножом по горлу полоснут, не посмотрят, что восемь годков всего мальчонке. Сурово лихие люди живут, по своим неписанным законам — коли скрал как взрослый так как и отвечать будешь по всей строгости — взрослу меру, как все, примешь — никакой пощады не жди.

Пока до дома родного в Поспелке добежал, уж все малец понял, что натворил. Испужался так…Решил сразу мамке все рассказать.

А тут у соседей на дворе ночью в такую метель младенчик в санях что ли хнычет? Девчонка то Даренкина, что зимой народилась? Ванька ее и не видал ни разу. Совсем мала. И уже вороны черные к ней подбираются, на черных ветках над санями качаются, каркают громко — метель лютую перекрикивают.

Ванька не растерялся, льдышкам с кулак в ворон кидаться стал, распугал быстро энтих сумраков.

Почто младенца одного на морозе кинули? В платок летний девчонку завернули — помирать что ль оставили? А она кричит пуще прежнего — жить дитя хочет, сразу видать.

Не пожадничал Ванька, в лоскут медвежий малявку закутал, да к себе домой побег мамке все рассказать, чтоб уж придумала, как помочь.

Бросилась тогда Надейка к соседям, да увидала уж, что дите обратно в теплую избу занесли. Вмешиваться в чужие семейные дела не стала — чай, у нее самой такой пострел, что глаз да глаз нужен. Похоже, таких уж дел наворотил — не расхлебаешь.

Ревел Ванька на печке, все честно мамке в ту ночь рассказал, как у лихих людей в трактире медвежий лоскут скрал, да по пути еще где варюжки свои обронил.

Поняла Надейка сразу, что энто не шутки, со дня на день жди непрошенных гостей. И с утра уж Ваньку за реку к сестре отправила. Там он и вырос. Мамка с папкой в гости приезжали иногда.

Люди лихие на самом деле уж под вечер в дверь к Надейке колотились, варюжками Ванькиными перед носом махали. Она испугалась до полусмерти, да сумела что наврать, — мол, на горке ее сынок те варюжки потерял недавно, может, кто чужой и подхватил. А сынок ее непослушный два дни тому назад убег куды с цыганскими конями, уж сама не знает, где он, — все глазоньки выплакала.

Хорошего в этой истории было только то, что люди лихие долго не живут — ремесло у них уж больно опасное. Когда уж семь главарей у разбойников сменилось, когда уж никого в живых не осталось из тех, кто шкуру медвежью в «Хохотушке» делил, тогда и упросился Ванька домой в Поспелку вернуться. Отец к тому времени уж помер, тяжело мамке одной с хозяйством управляться — спина и ноги болят.

— Поэтому ты меня первый раз только в двенадцать годков и увидела, — закончил уж Ванька свой рассказ. — Взрослым парнем я домой воротился.

— Почему раньше не рассказал? — она уж почти с обидой спросила.

— Не велела мамка никому ту историю сказывать, чтоб про меня разбойники не вспомнили, — честно признался.

На улице уж совсем стемнело, пока он это все Жданке обстоятельно рассказал. Луна на небо выкатилась, скло в новом доме морозными узорами затянуло.

— Пойдем, — хитро позвал Ванька. — Где луна, покажу.

Подвел девчонку к оконцу, взял ее ручку махоньку, пальчик один разогнул да к стеклу приставил. Держал крепко, пока не растаяло.

Потом уж отвел руку Жданкину, и в морозных узорах луна засияла — ловко выбрал, где лунное пятнышко надо ставить.

— Как угадал? — она улыбнулась.

— Не угадываю я, чувствую просто, — хмыкнул он.

Она вздохнула.

— Сам тебя Жданкой про себя завсегда звал… Всю жизнь, почитай, тебя прождал, с восьми годков, — уж засмеялся.

Она только плечиками повела — чудно так все.

— Пока у тетки за рекой жил, все представлял, какая ты нонче, как уж выросла…У мамки завсегда про тебя спрашивал.

Надо же, как бывает… В самые трудные годы, в детстве ее бесприютном, когда уж, уверилась, что совсем никому не нужна, оказывается, где-то там, за рекой, жил такой вот Ванька-лопоух и завсегда ее ждал… Жданкой про себя кликал…

— Матушка, не обидно тебе, что ты завсегда эту Жданку-Нежданку спасала, из таких бед немыслимых выручала… Уж медведицей из-за нее к людям вышла, а она вона как… — спросила Недоля.

— Все великие заслуги твои простой бабе приписала, — Доля тоже недовольно губы надула.

Согласна она сейчас с сестрой была.

— Да, энто уж последнее дело, коли боги на людей обижаться станут, — засмеялась Матушка Макошь. — Не они — нам, а мы им судьбы плетем, с нас и спрос тогда за многое.

— Так мы ж судьбы не просто так выплетаем, не по своим капризам узоры придумываем, — заспорила Недоля — Мы их крепко с делами людскими увязываем — от добрых дел добрые судьбы плетутся, от дурных — другие ниточки тянутся, тут уж что заслужили, то и сплетем.

— Нет, Матушка, я бы на твоем месте все равно обиделась, — никак уж Доля успокоиться не может. — Не стала бы больше ей помогать. Уж во что девка уверовала, пускай на то и надеется. Пусть от своей мамки Дарены и ждет подмоги в другой раз.

— Да, разве ж это плохо, что девчонка хоть в шестнадцать годков в любовь материнскую поверила, черную дыру в душе заткнула? — строго Матушка с обеих спросила. — Вы уж там ей тоже наплели судьбу — никому такого не пожелаешь. О чем только думали?

Засопели обиженно Доля и Недоля, вину свою знают, спорить уж с матерью не хотят. За работу принялись. Полотном от разговора отгородиться стараются.

— Вот почто ты ей рык звериный в душеньку вплела? — Матушка Макошь у Недоли строго спросила.

— Там чуйка звериная нужна была, чтобы выжить, — Доля уж на защиту сестры встала.

— А у нее дед с медведем побратался, там уж так все запуталось, — вспомнила Недоля. — Людская натура со звериной в одну нить сплелись.

— Побоялись мы тут кручену нитку вручную на две расплетать, — Доля призналась. — Оборваться могло в любом месте.

— Так уж и оставили, — Недоля вспомнила. — Зато чуйка охотника и звериное чутье — все ей щедро разом досталось. Такой острый слух мало у кого из людей есть, уж сколько раз он ее выручал.

— Коли б зверьем не кричала — мачеха бы ее не боялась, со свету бы в первый год девчонку сжила, — хмуро и об этом Недоля напомнила. — А ведьму губить не каждый возьмется, — чай, боятся.

— Умницы вы мои, — обняла Макошь своих дочерей. — А я уж хотела отрезать ей серебряными ножницами дикость звериную, что изнутри лесными криками рвется, — освободить девицу…

— Не, чуйка ей по такой жизни еще много раз пригодится, — поспешила заступиться за Жданку Недоля. — Как выжить-то на Руси без чуйки?