Чтение онлайн

Кто-то уже готов был посочувствовать матери малых детушек. Какой с бабы спрос, коли чертова девка ей падчеркой вместе с мужем досталась?

— Ты б ее раньше в подполе заперла, када она колдовство свое творила! — выкликнула из саней Досада-тетка Велижи. — Так ведь нет же, — на ярмарку ездили бесовскими свистками торговать, по три белки за них просили!

Толпа снова загудела, заулюлюкала. Толпа осуждала. Любое сочувствие к Сороке враз испарилось, улетело сизым дымком в морозное небо.

— Ну, ведите уже сюда Нежданку, пусть отвечает за дела свои, — строго распорядился Прозор. — Пусть покается перед честным людом, а мы в зенки ее бесстыжие поглядим.

— Ведите ее, — побелевшими губами приказала Сорока старшим сыновьям Власа.

Добросвет, Вячеслав, Всеволод и Яромир не двинулись с места. Они стали крепко плечом к плечу, заслоняя собой проход в избу.

— Ведите девку, сейчас избу спалят, — прошептала Сорока.

Ее пугали огни факелов, полыхавшие во дворе, эти злые лица, которые пламя выхватывало из толпы.

Вон баба, орущая до хрипоты, от натуги сосуды в глазах полопались — смотрит вокруг кровавым взглядом, платок на бок сбился, волосы растрепались, ничего не замечает. А вот старик пьяненький божевольный в козлиной шубе — улыбочка блаженная на бесцветных губах играет, кулачки сухонькие поднял, грозит кому-то. А потом пальцы, скрюченные старостью, растопырил и «фонарики» всем стал показывать, как малые детушки, вокруг себя юлой закружился. То вон рожа пьяная свирепая — из лихих людей, в ухе цыганская золотая серьга качается, за поясом — длинный кривой нож с костяной рукоятью.

— Ведите ее, — змеей сквозь зубы шипела Сорока.

Забава подала тяжелый меч Вячеславу, Истома еле доволокла меч Всеволоду. На дощатом полу осталась длинная царапина. Яромир подхватил топор старого Василя.

Добросвет отделился от братьев и шагнул вперед, его место заняла Забава.

В Усладу крепко вцепились Голуба и Удал, она пыталась отступить с малыми в горницу. Истома тащила за руку Милашу. Щекарь ревел у деда за печкой, искал у старого защиты. Отрада звала Прекрасу, девчонка куда-то забилась и не откликалась.

Добросвет, так похожий на молодого Власа, набрался смелости и сказал:

— Старший брат я. То я теми свистульками на ярмарке торговал, меня казните.

— Это завсегда успеется, — заверил его Прозор. — Сейчас мы хотим с ведьмой потолковать.

Княжьему человеку даже понравились эти смелые ребята, но положение и ситуация не позволяли выказывать одобрение семейной сплоченности.

— Мы будем защищать сестру, она ни в чем не виновата, — срывающимся мальчишеским голосом выкрикнул Всеволод.

— С мечом идти на княжьих людей- это измена, нас первыми казнят, — прошептал в ухо брату Вячеслав.

— Сестру не защитить — то посерьезней измена будет, — так же шепотом ответил ему Всеволод.

— Вы ж еще в дружину не вступили, присягу князю не давали, какая измена? — хмыкнул Яромир. — Просто нападение с холодным оружием на княжьих людей при исполнении. Даже не нападение — сопротивление просто.

Удивительно, как в такой ситуации, мальчишки еще умудрялись шутить и улыбаться.

— Здесь я, Нежданка, — выступила вперед из темноты лохматая зареванная девочка.

Они щурилась от ярких огней после кромешной тьмы погреба и прикрывала глаза тыльной стороной ладони.

Пока Добросвет пытался совершить подвиг или глупое самопожертвование — тут уж с какой стороны посмотреть, Сорока нашептала Богдаше, и тот открыл крышку подпола. Мальчишка сказал Неждане, что сейчас мамку, тятьку, дедуся и всех братьев старших зарубают, коли она не выйдет. И та вышла.

— Тююю, вот так ведьма, — заржал в голос Рагоза.

Конь Колобуда также откликнулся заливистым ржанием. Казалось, что он передразнивал будущего воеводу.

— Молчать! — взревел Рагоза.

Его бас всколыхнул толпу, упал в черноту тяжелым камнем, и тут же пошли круги, как по воде: кто-то смеялся, кто-то свистел, кто-то выкрикивал проклятия. Снова полетела гнилая свекла, разбилась темными пятнами о резное крыльцо.

Кто-то попятился, испугавшись ведьминого взгляда, кто-то, наоборот, напирал вперед от любопытства. Те, кто стоял подальше, начали подпрыгивать, чтобы хоть что-то рассмотреть.

Колобуд отступил назад, в тень, предчувствуя, как сейчас оба брата — Рагоза и Прозор поднимут его на смех. Гнать коней из самого Града ради испуганной девчонки? Князю докладывать о черном заговоре?

— Скажи-ка нам, девка, ты ли лепила свистульки приворотные? — строго спросил у Нежданы Прозор.

— Лепила, но…Я не хотела…Они не… — залепетала испуганная Неждана.

— Цыц! — прикрикнул на нее Рагоза. — Говори четко: «Да» или «Нет».

В воздухе повисла зловещая тишина, все замерли, чтобы услышать, как она ответит.

— Да, — сдавлено выдохнула Неждана.

И ее тихое «Да» подхватили, разнесли эхом.

— Да!

— Да!

— Вы слышали, она сказала: «Да»?!

«Да!» «Да!» — звучали, как короткие удары под дых.

Если и были те, кто не верил в колдовство, а пошел к Сороке на двор поглазеть на княжьих людей, нарядных коней да яркие огни, то теперь уже все повторяли это отчаянное «Да!», все поверили в злую силу.

Толпа уже не видела перед собой испуганного ребенка, она видела ведьму.

— Вот же ж патлы бесовские распустила, — вопила какая-то баба. — Косу девичью не плетет — срамота какая!

— Да, у них, у ведьм, в волосьях вся сила! — истерично хохотал какой-то паренек. — Знаем мы таких…

— Вот уж я ей сейчас все патлы повыдергиваю! — напирала рябая баба, на ходу снимая рукавицы. — Будешь знать, как чужих мужей уводить приворотными посвистами.

Пока рябая пробиралась сквозь толпу, расталкивая народ налево и направо, Досада вытащила припасенные овечьи ножницы и шагнула на крыльцо. Походя, она откинула толстым боком в снег пару мужичков.