Чтение онлайн

— А я поверила, что это она, — прошептала Неждана. — Макошь…

Тень улыбки скользнула по заплаканному личику.

— Так, может, и она самая была, — закивала Надейка. — Кто ж ее знает, какая она. Она ж людЯм не показывается обычно.

Соседка гладила горькую сиротинушку по коротким неровным вихрам.

— А мне нравились твои косицы чудные лохматые, — с какой-то материнской нежностью сказала она. — Не печалься, волосья быстро отрастут.

Какое-то время они ели молча, Неждана растирала слезы по щекам. Казалось, еще пока в погребе сидела, она цельную реку выплакала, а слезы все текли и текли из глаз сами по себе.

Представлялось, что слезная река широкая, глубокая, а она, Нежданка, плывет по ней в маленькой деревянной лодочке. В боку у лодочки течь, и вода все туда затекает, и никак от нее не избавиться, — нет у Нежданки такого ковшика, чтоб все слезы из души вычерпать. А слез тех — вон уж цельная река набежала. Так и потонет скоро, поди…

— Расскажи мне про Макошь, — неожиданно попросила девчонка. — Мне дедусь мало про нее сказывал.

— Да, я тоже про богов мало что ведаю, — Надея даже растерялась от такого вопроса. — Знаю, что она очень сильная, мать она — Макошь, она и есть сама Мать-сыра земля, и звездами на небе светит… Держит Макошь в руках нити чужих судеб переплетает их хитро в общее полотно…

— Как же она управляется с такой работой? — спросила Нежданка. — Чай, непросто то…Вона сколько людей…

— А у нее помощницы есть, две дочери ей помогают — Доля и Недоля, — вспомнила Надея, что ей еще когда-то в детстве рассказывали. — Доля добрую судьбу плетет, Недоля беды вплетает, чай, без них тоже в жизни никак.

— Понятно… — Нежданка шмыгнула носом. — Мою судьбу, поди, Недоля ткет из самых плохоньких ниток — того гляди оборвется… Коли уж мамка родная Нежданкой назвала — почто я только на белый свет народилась, одна беда от меня всем… Во всем я виновата…Мне свои и чужие беды в судьбу вплетают… За что?

Горько вздохнула Надея. Трудно такие беседы вести с дитем, который уж столько страха и обиды нахлебался. Да, как оспоришь правду горькую?

Не стала уж сказывать, что в добрых семьях девочек с детства к прялке приучали, чтобы они сами учились свою судьбу ткать. Первый обережный поясок еще в семь годков иные девчоночки себе выплетали. Пусть и узор где напутают, да неровно первый раз у всех получалось, а все одно тот поясок силу давал и защиту от злой судьбы. А уж потом девки много раз ту работу повторяли, ошибки детские исправляли да научались уж красивые яркие замысловатые пояса плести — так они свои судьбы и переплетали, помогала им Макошь в той работе, коли честно девка старалась.

Знала Надейка, что Сорока младшую падчерицу близко к прялке не подпускала, премудростям девичьим не учила — как прясть, как ткать, как шить да вышивать — никто ей не показывал. Рубашонку Нежданка до сих пор не пояском узорным, а веревочкой простой подпоясывала.

— Вспомнила! — постаралась улыбнуться Надея. — Мне бабушка сказывала, что Доля и Недоля судьбы людей с их делами связывают. Коли добрые дела у человека за спиной, так Доля его судьбу помогает матери плести, а Недоля к злым делам человека крепко привязывает, от того совсем другие узоры выходят. Так что, ты надейся, Нежданка, все еще переменится, — сердце у тебя доброе, зла ты никому не желаешь, работы не боишься. Уж, коли сама Макошь медведицей сегодня за тебя вступилась, чай, возьмет она в свои лапы твою судьбу.

— В лапы? — невольно хихикнула Нежданка.

— Да, поди, уж Макошь не медведицей за прялку садится, — засмеялась и Надея. — В руки умелые она все ниточки твоих добрых дел соберет, да уж такую судьбу тебе нарядную выткет — сама удивишься. Только уж ты тоже сама не плошай, о худом даже не думай. И будешь потом внукам рассказывать о таких чудесах…

— Мне дедусь тоже так сказывал… Тогда и отступит от меня сила злая… — вспомнила о своем Нежданка.

Да, как речь про Василя зашла, залилась девчонка горючими слезами. Надейка взваром ее поила, платочек дала, чтобы слезы утирать, а больше — чем тут еще поможешь…

— Куда ж мне теперь? — спросила Нежданка, как шесть ведер еще наплакала.

Надея вздохнула:

— Да, поезжай уж, как задумали, к переправе. Чай, Ванька ждет там тебя до сих пор. А дальше в Медовары к Любавушке. Мож, не вспомнит про нее никто, не будут там искать.

Неждана не уверено качнула головой, вроде согласилась.

— Почитай, мы с тобою, все одно, сейчас ничего лучше не придумаем, — снова вздохнула Надея.

— Собираться надо уже? — спросила Неждана, допия взвар.

Глиняная чашка была еще теплая, девочка грела об нее пальчики.

От сытной еды щеки Нежданки даже чуть порозовели.

Надея закивала и полезла в сундуки подыскивать зимнюю одежу.

— Знаешь, что я подумала? — оборотилась она к Нежданке. — Коли косы, все одно, обстригли, мож, в мальчишку тебя обрядим?

Неждана не знала, что на это ответить.

— Пацанчику проще незаметным пройти, — мальчишки, что воробьи, везде шныряют, к ним привыкли. — пояснила умудренная опытом баба. — Девку редко кто одну отпустит в такую даль, на нее все заглядываться начнут, многие запомнят. А кто и обидеть захочет…

Неждана продолжала молчать. Она только сейчас вспомнила, как страшно лязгали перед лицом овечьи ножницы. Осторожно протянула худющую руку к голове, потрогала обкромсанные со всех сторон волосы.

— Можно зеркальце? — шепотом выдохнула она.

Надея заткнула себе рот концами платка, чтобы снова не зареветь. Она протянула девчонке небольшое круглое зеркальце в берестяной оплетке.

Неждана подняла бровки, изумившись своему новому отражению.

— Волосы, чай, не зубы — отрастут, — опять, как смогла, утешила ее Надея. — может, оно и к лучшему сейчас так, — добавила она. — Мальчонке проще затеряться на дороге.

Баба снова засуетилась у сундуков.

Она уже придумала новые мысли:

— Все будут искать ведьму, бесову девку, кому косы обстригли, — то очень сильная примета, стриженых девчонок не часто встретишь. А ты наденешь рубашонку Ванькину, да портки, тулупчик козлиный, что на мальчонку пошит, шапку надвинешь, да так и пройдешь везде.

— Как же я Ване такая покажусь? — горько вздохнула Неждана. — Засмеет он меня, отворотится.

— Да, что ж ты такое говоришь! — снова, как утица, заплескала руками Надея. — А коли бы с ним такая беда приключилась, ты б от него отворотилась?

— Нее, — Нежданка яростно замотала головой. — Он один мой лучший друг на всем белом свете.

— Ну, вот и ты для него лучший друг, он тебя любую примет — что в рубахе девичьей, что в портках. Завсегда поможет, что Нежданке, что хоть…Радомилу али Полежаю какому — выбери сама себе имя мальчишеское на дорогу, какое хошь, — засмеялась Надея.

Неждана жевала моченое яблочко, пока Надея собирала для нее по сундукам Ванькину старую одежу.

— Озаром буду, — вдруг заявила она. — Озар — это же огонь?