Чтение онлайн

Докурив сигарету, я отправился в другую сторону. Но и там я не нашёл ничего, кроме леса на протяжении пяти ста метров. Я серьёзно испугался и решил вернуться вновь к месту стоянки.

Так как я нечего не понимал, то мне просто необходимы были сигареты и дойдя до места стоянки я выкурил ещё одну. Эта сигарета помогла мне сообразить, что если есть эти две колеи, то значит по ним кто-то ездит и вблизи должен быть какой-то населённый пункт. Белоруссия значительно меньше России, а это значит, что здесь деревни находятся ближе друг к другу и далеко мне идти не придётся, а там я уже смогу узнать, как мне добраться до Бреста.

Я вышел на эти две колеи и пошёл на запад по дороге. Пока я шёл, меня заполонили мысли о том, как же могло такое произойти, что дорога, по которой я вчера ехал вдруг исчезла. Не сошёл ли я с ума. Мне подумалось, а вдруг это всё сон, или какая-то галлюцинация. Наверняка скоро всё это пройдёт. Но для чего же я иду тогда в Брест? Ещё мне вспомнилось ночное событие. Как в этом месте могло произойти землетрясение? Поблизости нет ни больших озёр, ни морей, ни океанов, а всё что я знал о землетрясениях, так это то, что они происходят лишь вблизи больших водоёмов.

Я шёл и шёл прямо, наверное, прошёл километров пять со своим огромным рюкзаком, прежде, чем почувствовал усталость. Солнце было в зените. Я вспомнил, что ещё не завтракал. Никогда не завтракаю с самого утра, лишь спустя несколько часов, после пробуждения, а вот сигаретами и кофе не брезгую, но в дороге, к сожалению, кофе нет. Я присел на край дороги. В рюкзаке у меня валялась лишь половина батона. Который я принялся жевать, запивая водой.

Не успел я прикончить свой завтрак, как услышал в отдалении приближающуюся ко мне повозку с лошадью. Я не сразу понял, что это повозка. Но, я услышал ржач приближающейся лошади и дребезжание. Лишь спустя пару минут я увидел, что это была повозка. Признаться, честно, я уже давным-давно не видел лошадей. А с повозками, так вообще никогда. А нет, видел пару раз в далёком детстве.

Лошадь шла быстрым шагом, примерно в полтора-два раза быстрее меня с рюкзаком, за собой она тянула телегу, гружённую бочками, на краю сидел водитель, мужчина, слегка за сорок, длинная чёрная борода и волосы. Вид его был замученным. Но зато тело было мускулистое, здоровое, если он не занимается трижды в тренажёрном зале за неделю, то явно его работа связана с постоянными физическими нагрузками А одежда на нём была, как в старых фильмах века 15-17. Вся грязная, не стиранная, порванная, лишь местами были огромные заплатки. Вот таких людей я точно никогда не видел, даже бомжи одеваются лучше. Но так, или иначе, я решил застопить лошадь, а заодно узнать у мужчины где дорога на Брест и как туда добраться.

Но не успел я выкрикнуть приветствие, как мужчина потянул за вожжи, лошадь заржала и плавно остановилась прямо у меня.

– Хай, не подкинете до дороги на Брест? – Выкрикнул я.

Мужчина уставился на меня странным суровым взглядом и начал оценивать меня. Я ещё никогда не встречал такого, чтобы столь бедный человек был озадачен оценкой внешности, а не общением. Но всё же, осмотрев меня с головы до ног, он выкрикнул добрым звонким голосом:

– Да к ты ж по ней собственно и топаешь! Ещё вёрст двадцать пять, а толь двадцать шесть, да в Бресте бушь. А коль, хошь, то прыгай на повозку, подвезём тебя, нам не трудно. Да хоть побалоболить будет с кем по пути. А то путь не долгий, а ехать скушно, – он проговорил это с невероятно странным простым акцентом, не единого современного слова, речь растянутая, «К» в словах больше напоминала «Х». А говорил он это с такой добротой и простотой, какую я до этого не видел. Словно я и правда попал в прошлое. Но возможно, что просто селяне здесь далеки от развития.

Я забрался на повозку и сел рядом с водителем. Он ударил лошадь, и она плавно пошла.

– Ты откуда ль будешь то такой странный? – Громко спросил водитель, перекрикивая грохот повозки.

– С Байкала еду, к другу в гости в Брест.

– От куда, от куда? Не слыхивал я чейго-то о таком уезде.

– Байкал, Бурятия, Иркутск, нет? – Удивился я, да, о Бурятии мало кто знает, но вот Байкал известен во всём мире.

– Эт где это хоть находится то? Да сколько вёрст?

– На Востоке России, от сюда тысяч семь примерно километров.

– Кимо, чейго? Иноземный чейго ль?

Чёрт, похоже это какой-то сумасшедший, повёрнутый на старых временах и не в теме современности. Блядь, а сколько километров эти грёбаные вёрсты?

– Семь тысяч вёрст, хотел сказать, – предположил я, что верста – это столько же сколько и километр, чтобы не заморачиваться.

– Ох, не чего себе. Это ж сколько ты ж дней в пути то уже? Не один год небось прошёл.

– Да нет, почему, – спокойно ответил я. – Обычно люди помогают, подвозят. Только пару недель я в дороге и то заезжал на один фестиваль.

– Эх парень, ведать на фоне долгого то такого путешествия у тебя, и лихорадка началась, да не спятил ли ты? Семь тыщ вёрст ты и на породистом скакуне преодолеешь не менее чем за полора то годика.

Я совсем не понял о чём он говорит, какие скакуны, какие полтора года. Я попытался объяснить ему всё.

– Так я на машинах езжу. Автостоп называется. Выходишь на трассу, протягиваешь руку, добрые водители останавливаются, и ты едешь. За день по восемьсот – тысяче вёрст и проезжаешь.

– Эх, парень, ты видать и правда приболел, аль переутомился. Ты извиняйти, откушати у меня нет ничего с собой. Но ты ложись назад, отдохни, глядишь может и в себя придёшь.

Я залез в саму телегу и лёг на бочки. Мой спутник явно был неадекватен, и я решил не продолжать общение с ним и потому попробовал заснуть.

2

Уснуть мне не удалось. Не так уж удобно спать на повозке, запряженной лошадью. Она дико тряслась на каждой неровности, а на просёлочной дороге вообще не было ни одного ровного участка. А порой мне вообще казалось, что колёса отвалятся от телеги. Но зато, пока я лежал там, то сумел поразмыслить над тем, чтобы разговорить сумасшедшего водителя, узнать в каком времени застряло его сознание, как он живёт и чем занимается. Это должно стать хорошим опытом для меня. Прежде я ни разу не общался с полными психами, даже тогда, когда лежал в психушке откашивая от армии.

Так я провалялся примерно час, рассуждая над тем, какие вопросы следует задавать и как лучше себя вести, дабы не вызвать подозрения и не разозлить человека. Я поднялся и сел рядом со своим новым неадекватным знакомым.

– Чейго-то ты совсем не отдохнул, тебе б поспать подольше, – начал он всё тем же дружелюбным голосом.

– Да как-то не спится мне на такой дороге, и телега жутко трясётся.

– Эх, изнеженный ты кой-то для странника. Тут ещё дождя давненько не было, а то б с тобой на каждой версте б телегу из грязи то вытаскивали б.

– Да, что-то я заметно утомился за долгое путешествие и совсем всё путать начал.

– Ну так это ж и не удивительно, семь то тыщ вёрст преодолеть дело не лёгкое.

– А не подскажите ль какой год то сейчас, а то я что-то совсем всё путать стал.

Водитель на меня посмотрел сочувствующим, но понимающим взглядом и сказал:

– Так пятьдесят третий уж на дворе.

– Пятьдесят третий? – Удивился я.

– Ну так, да. Одна тысячно восемьсот пятьдесят третий. А ты ль в каком году то выехал из дома?