Чтение онлайн

Алекса прикрыла глаза. Такие скабрезные фразы, как она уже знала, ничего не значат. Последние несколько недель она занималась тем, что давала советы мужчинам, и ей было нетрудно это делать.

– Вас интересуют дамские сумки, сэр?

Джованни знал сотню способов, как отреагировать на ее вопрос. Он мог сказать «да», изобразить, что ему важен ее совет, затем купить понравившуюся ему сумку – возможно, самую дорогую и презентовать ей эту покупку театральным жестом, прежде чем пригласить на обед. Но какая-то холодная сдержанность в ее светло-зеленых глазах говорила о том, что эта стратегия не принесет ему желаемого результата. Она не флиртовала с ним, понял он с некоторым недоумением. Не флиртовала с ним!

– Нет, меня не интересуют сумки. Мне интересно показать вам Неаполь.

– У меня есть карта.

– А у меня есть автомобиль.

На лице Алексы мелькнула улыбка.

– Я люблю ходить пешком. Но вместе с тем благодарю вас.

– Я обычно не отступаю со своего пути, – настаивал он.

– У меня есть чувство, что на этот раз он приведет вас к разочарованию.

– Я никогда не разочаровываюсь, когда мое сердце очаровывается чем-то.

Алекса обнаружила, что он богат и что меняет женщин чаще, чем автомобили. Она сказала себе, что лучше всего держаться от него подальше, но Джованни да Верраззано взял ее в осаду, и чем тверже она отказывалась от его приглашений, тем более настойчивыми они становились.

Если бы она была старше и более опытной, то поняла бы, что ее сопротивление лишь увеличивало его решимость и его восхищение ею. Но она вела себя так не потому, что хотела набить себе цену. Она вела себя так потому, что хотела избежать боли.

Но, в конце концов, отказывать ему больше она не могла и согласилась пообедать с ним в ресторанчике, наполненном запахом жасмина, с видом на город. Джованни произвел на нее сильное впечатление своей надменной самоуверенностью, но покорила ее его нежная сдержанность: заманила и зажгла ее такой страстью, которая ей и не снилась. Он проявлял почти благоговейное уважение к решимости Алексы не ложиться с ним в постель, и это действовало на нее расслабляюще.

Первый раз в своей жизни Джованни с интересом слушал женщину и разговаривал с ней – и это было новое ощущение. Она заставляла доказывать ей, что сексуальный и мужественный мужчина может быть поэтом в душе.

Под наплывом мощных чувств он влюбился в нее невинной любовью мальчика. Циничный мужчина, который все уже повидал, открыл в себе трепещущее и уязвимое сердце.

Но никто не предупредил их о скоротечности таких чувств – о том, что такая любовь подобна удару молнии, которая озаряет жизнь лишь на короткий момент. Если бы кто-то попытался это сделать, они никогда не поверили бы ему.

– Выходи за меня замуж, – сказал он однажды.

Сердце Алексы забилось так громко, что на миг оглушило ее.

– Но…

– Выходи за меня замуж, Лекс, – снова сказал он мягко и нежно – и коснулся ее губами так, что она сразу же ослабела.

Может быть, это было безумием, но Алекса видела в Джованни свое счастливое будущее. Он хотел заботиться о ней. Этот красивый, сильный, старомодный итальянец, казалось, был тем, кого она всю жизнь ждала.

Итак, они поженились. Собирались устроить скромную церемонию, но приехала матушка Джованни из Монте-Карло, где она весело проводила время, и превратила свадьбу в некий спектакль. Но Алексу ничего не могло расстроить – ее неожиданная перемена в жизни была похожа на сон, да это и был настоящий сон, беспечно думала она, забывая о том, что сны исчезают при ярком свете дня.

И сон ее рассеялся в первую брачную ночь, когда Джованни обнаружил, что жена его – не девственница. Войдя в нее, он замер, уставившись на нее в недоумении, и с его губ сорвалось:

– Так, значит, был кто-то другой?

От этого вопроса ее страсть лопнула как мыльный пузырь, хотя какую-то секунду Алекса не была уверена, что расслышала его слова достаточно хорошо. Но он повторил их – скорее прокричал, – и любовные ласки, которые до этого момента были воплощением ее лучших ожиданий, неожиданно превратились во что-то совсем противоположное. Во что-то отвратительное. Во что-то постыдное. Лицо Джованни надвигалось на нее и удалялось, он продолжал входить толчками и наконец в экстазе выкрикнул ее имя.

А после этого она лежала на спине, откинувшись на подушки, чувствуя, что он опустошил не только ее сердце, но и душу, уставившись в залитое луной пространство, а он продолжал свой яростный допрос.

И первая ночь медового месяца была только началом – его открытие разбудило темного змея ревности, который до сих пор дремал. Он следил за каждым ее шагом, анализировал каждое ее слово. Она спала с пятью мужчинами – нет, с десятью. Или их было больше? А со сколькими она спит сейчас, кроме него? Она должна сказать, ему надо знать!

И все же он стремился доставлять ей удовлетворение… словно хотел продемонстрировать мастер-класс в сексе. И в какой-то степени это так и было. В его объятиях Алекса снова и снова получала наслаждение, но отсутствие эмоций и закипающий гнев на лице Джованни заставлял ее чувствовать себя опустошенной после любовных ласк. Словно берег после прилива и отлива.

Это была медленная пытка, и Алекса смогла выдержать лишь три месяца рокового брака. Она больше не хотела вспоминать те мрачные дни, но так и не сумела забыть язвительные и злобные слова Джованни, они по-прежнему звучали в ее ушах.

– По крайней мере, мы должны радоваться тому, что ты не беременна – иначе как бы мы узнали, кто отец ребенка?

Да, факты были простыми, а то, что лежало за ними, – сложным. Она была слишком молодой, чтобы знать различие между любовью и страстью или между заботой и обладанием. И ей следовало кое-что узнать об итальянских мужчинах – и о южных итальянцах в особенности, – прежде чем вступать в брак.

– Ты собираешься ему сказать? – спросила Тери, и ее участливый голос вернул Алексу в реальность. – О том, что у него есть сын?

Алекса смахнула слезу и покачала головой.

– Я не могу, – сказала она с трудом. – Я не могу себе этого позволить.

После того как Тери покинула магазин, Алекса заставила себя заниматься практическими делами. Она позвонила няне, которая сказала: да, конечно, Паоло может остаться здесь на чай.

– Я заберу его примерно в половине восьмого, – сказала Алекса, и голос ее неожиданно задрожал. – Передайте ему… передайте ему, что я его люблю.

Она опустила телефонную трубку. Конечно, Паоло не понравится изменение его обычного распорядка дня, но няня будет выполнять любую его прихоть – стоит ему только взглянуть на нее из-под своих густых черных ресниц, улыбнуться растапливающей сердце улыбкой.

Что бы сказал Паоло, если бы узнал, что отец его находится здесь? Она закусила губу от ощущения боли и вины, но было бессмысленно сейчас думать об этом. Она сделала бы то же самое снова и снова, чтобы оградить своего сына от травм и болезненной злобы.