Неживой
Шрифт:
«Плохая земля», — сказал Анчибилл. Кто сделал её такой, что она не принимает Ярра? Почему все хотят ему навредить? Почему они просто не могут оставить его в покое?
Впереди он услышал шаги и вдохнул запах. Человеческий, но сильно отличающийся от тех, что он улавливал до этого. Слишком чистый и перемешанный с лесными травами. Ярра сковал привычный страх, он хотел спрятаться, но чёрный комок голода поднялся у него из живота и заставил зашипеть и показать зубы.
— Привет! — громко сказал человек и помахал перед собой рукой.
Ярр застыл. Человек смотрел как-то сквозь него и впервые не испугался. Впервые не попробовал убить его или убежать. От него не исходило никого страха или угрозы. Лишь то, что он однажды почувствовал в объятьях от своей матери. Какая-то теплота…
— Привет! — повторил человек, улыбнулся и забавно завертел головой как сурок.
Ярр увидел, что глаза е белые, и они не улавливают движений Ярра. Он был слеп или почти слеп. Впервые при встрече с человеком у Ярра появилось время подумать. Он стиснул зубы, проглотил комок голода и тихо зашипел, надеясь, что человек уйдёт с его дороги, и что Ярр сам сможет пройти мимо.
— Не бойся. Я не причину тебе вреда. И ты мне не причиняй, — добродушно ответил человек и прошел мимо него, кинув через плечо: — Если ты голодный, то подожди немного. Скоро сядем обедать.
Человек сошёл с тропинки, проворно и почти не глядя, спустился по камням, преодолел ручеёк, дошёл до крыльца небольшого, едва заметного домика в низинке и отворил дверь. Послышался шум и спустя минутку человек снова показался на улице. В руках он нес небольшенький котелок и кожаную сумку. Он остановился около небольшой ямки, обложенной камнями, повесил котелок на металлическую триногу, выгреб остатки недогоревших углей и заснул туда несколько мелко нарубленных поленьев.
— Я Пий, — представился он, пытаясь выбить искру. — Давненько я не разжигал костёр. Гостей у меня тоже давно не было, если не считать пары белок, которым я позволяю воровать мои орехи, и птиц, что сюда заглядывают. Я не причиню вреда. Можешь подойти ближе. Не бойся меня.
Ярр немного подумал, снова проглотил голод и с трудом поборол чувство тянущее его вперёд. Спустился с тропинки, перепрыгнул камни, но перед ручейком на пути вдруг застыл. Дом располагался на небольшой полянке-островке, небольшая речушка позади него и два небольших ручейка, заключили его подобие треугольника.
— Ну же. Не стесняйся. Заходи, — человек рассмеялся, но не так как смеялся Анчибилл, а легко и приятно.
Ярр посмотрел под ноги. Течение небольшой струйки воды оглушало и казалось стеной, которую не преодолеть и которая может унести тебя прочь. Внутри у него что-то неприятно бухало, но теплело и призывало идти вперёд. Ярр закрыл глаза, стиснул зубы, шагнул и оказался на той стороне.
Дом человека оказался даже более пыльным, затхлым и развалившимся, чем дома в первом поселении людей, которое он увидел. Окон у него не было, лишь несколько то ли дыр, то ли проёмов и покосившаяся скрипящая дверь. Но Ярр не почувствовал от этого жилища затхлости и гнили. Наоборот какую-то лёгкость и светлость. Всё это место внутри треугольника было непривычно лёгким и светлым, не давящим на него.
Огонь разгорелся. Пий достал из сумки бумажный свёрток, ссыпал его содержимое в котелок и тщательно помешал деревянной. Ярр огня уже не боялся, лишь недовольно зашипел, с первым треском костра. Пий не обратил на это внимания.
— О! Чуть не забыл, — Пий вдруг вскочил, проворно зашёл за дом, придерживаясь за стенку и вернулся с пучком травы, зажатым в руке.
Траву он порвал на мелкие клочки, ссыпал в горшочек и помешал веточкой. Затем наклонился к старым углям, поковырялся в них, понюхал пальцы, выбрал один, раскрошил в руке и так же ссыпал в горшочек.
— Жалко соли нет, — он смешно и добродушно улыбнулся.
Ярр попытался повторить улыбку и хорошо, что Пий не мог этого видеть. Пий склонился на колени, опустил голову вниз и коснулся лбом почвы. Поднялся и зашептал на языке от которого Ярру стало не по себе, и он разразился злобным шипеньем. Закончив молитву, Пий встал, снова дошёл до домика, вернулся с деревянной тарелкой и ещё одной ложкой. Положил себе на самое донышко и отсел в сторону.
— Ну, добрый гость, угощайся!
Ярр недоверчиво подполз к котелку, засунул в него руку, зачерпнул, обжегся, зашипел и резко достал. На его пальцах осталась беловатые мягкие песчинки. Он уже вдыхал запах подобных в домах крестьян.
Когда жечь перестало, Ярр лизнул руку и замер от необычных ощущений. Их было не сравнить с сырым мясом. Это даже не тлеющие угольки от костра, а давно потухшие многолетние угли, в сравнении с лесным пожаром — так в них было мало энергии и теплоты. Совсем мало жизни, чтобы насытить его. И тем не менее, в каждой крупице было лишь виденье теплоты солнца, что ласкало траву, давшую крупицы, и никакого ужаса, который обычно испытывал перед солнцем Ярр. Это поражало своим контрастом.
Голод снова подкатил к горлу, Ярр сверкнул обезумившими глазами на Пия, мирно и натужно обдувающего ложку с горячей кашей, и прыгнул. К реке, на глубину, так резко, что теченье не успело его испугать.
Создавая на дне бурю из грязи и поднимающихся пузырей, Ярр поймал несколько рыбин и выкинул их на сушу. Выпрыгнул сам, отряхнулся как пёс, набросился на добычу, и урча, начал запихивать её себе в пасть буквально за два-три укуса, булькая пеной из рыбьей крови и своих слюней. Последнюю рыбу он обезглавил и вдруг остановил на полпути к своёй пасти, достал, замер, стиснул зубы и кинул под ноги Пию.
— Доброго же мне охотника послал Лес, — протянул Пий, нащупав угощение и погладив чешую. — Я обычно не обижаю тех, у кого есть глаза. Ем растенья, орехи и ягоды, и то, что мне дадут селяне. Но, тут уж ничего не поделаешь. Вспомнить бы, как её разделывать…
Пока Пий думал, искал хоть какое-то подобие ножа и сооружал угли для своего настоящего ужина, Ярр гонялся за ночными бабочками и оводами, заглядывал под лежачие камни и запихивал в себя улиток.
— Хорошо тут, — сказал Пий, вдыхая аромат пекущейся на углях рыбы.
Ярр ответил ему довольным шипением, он развалился на пятне песка, около спуска к речке, пузом вверх, успокоился совсем и лишь изредка поглядывал в сторону, куда его тащила неведомая.
— Так ты человек? — спросил Пий, обжигаясь и пальцами отковыривая чешую. — Или лесной дух, что прикидывается человеком?
Ярр бы и хотел ответить, но с его губ сорвалось только шипение. Пий разворошил остатки костра старым ржавым мечом, смёл догоревшие угли в одну кучку, воткнул меч в землю.
— Неважно, — Пий снова улыбнулся и зарыл рыбу в угли. Потянуло приятным запахом. — Последний раз я ел рыбу… дай подумать, в детстве. Меня вырастили у моря. У морских рыб, кстати, другой запах. А твой запах мне не знаком.
Ярр прошкворчал что-то в ответ и снова попытался устроиться поудобнее. Тревожное чувство у него внутри нарастало, шёпот неясных голосов умолял его оставить это место и продолжить путь. То тут, то там на теле появился зуд и он снова стал царапать кожу когтями, чтобы он прекратился.