Чтение онлайн

— И что же это? — Роймата отложил перу, снял очки и повернулся к нему, готовый слушать.

— Ты слышал о Норийском Звере, о чудище, разоряющем местные земли?

— Да, сир.

— Так вот, это чудище самое настоящее.

Глаза Ройматы загорелись.

— Здесь ты больше не нужен. Делай что хочешь, но чудовище не должно помешать планам Империи. Убери его с моей дороги.

— Спасибо, магистр. Можете на меня рассчитывать. Я оставлю Вам пару своих людей, на всякий случай, но возьму десять рыцарей. Это не слишком?

— Возьми сотню. Корабли прибывают уже завтра.

Камень ударил двойника по лицу и рассёк бровь. Обычный человек бы согнулся от такого удара, или хотя бы схватился за лицо. Но двойник лишь сделал паузу и продолжил говорить. Его тихий голос тонул в толпе, что собралась на площади, а он и не думал повышать его.

Дружинники вокруг лжекнязя занервничали. В отличии от них, рыцари Тайн спокойно наблюдали за происходящим, держали строй и даже не думали вмешиваться без приказа.

Ещё один камень ударил князя в грудь, но тот уже даже и не смотрел на толпу, лишь что-то увлечённо вещал под нос. Один из дружинников замахнулся на кидавшего кистенём, но толпа тут схватила его в несколько пар рук, оттянула на себя, отобрала оружие и надавала тумаков. Чудом сдержались.

— Не князь это! — закричал кто-то. — Чучело какое-то!

— Бей его!

— Бей!

Когда толпа ринулась вперёд, дружинники обступили князя и закрыли щитами. Их энтузиазма хватило секунд на двадцать, до тех пор, пока об их шлемы не начали биться камни и палки. Они бросились врассыпную, оставив двойника на растерзанье толпе. Лжегоран ещё какое-то время возвышался на помосте, окруженный со всех сторон, пока первый из селян не набрался духу и не ударил его кулаком в нос. На третьём ударе толпа уже почувствовала вкус крови и свою безнаказанность, словно пасть поглотила лжекнязя, тщательно его переживала и выплюнуло искалеченное тело под ноги Тайпену.

— Вот ирод, что с тобой будет, ежеле не уберешься по добру по… — закричали бунтовавшие.

— Хватит! — рявкнул Тайпен и от его голоса и взгляда толпа замолкла и отхлынула на шаг назад.

Тайпен вытянул руку, один из рыцарей тут же вложил в неё тяжеленный мешок. Тайпен бросил его прямо по центру, он ударился в одного из бунтовавших, больно ударил его и отшатнул назад. Мешок порвался от удара и к ногам толпы высыпались сотни золотых монет.

— Кому вы нужны? — громко спросил Тайпен. — Вы люди рабочие и я вам не дам ничего кроме работы и щедрой оплаты за неё. Все же всё понимают. Вам какая разница кто на троне сидит? Мы не будем жечь ваши дома, убивать вас, принуждать или обращать в свою веру насильно. Мы построим дорогу сквозь скалы, чтобы этот край смог торговать. Царя выберете себе сами, но только после того как мы построим дорогу. Больше нам ничего не нужно. Кто будет строить, будет получать по одной такой монете за три работы. Те, кто не хотят работать — живите своей жизнью. Если не будете бунтовать, мы вас не тронем.

Тайпен спускался в подземелья под крепостью. Здесь его рыцарей было куда больше, чем снаружи, и они не стеснялись приветствовать его и отдавать честь. Тяжёлая, обитая железом дверь отворилась после его стука, и он вошёл в темницу, едва освещаемую светом дрожащих факелов.

Усталый и покрытый шрамами разведчик с неприятным лицом кивнул ему и вернулся к оформлению бумаг. Рядом с его столом в неестественных позах были растянуты и связаны трое мужчин, в одном из которых Тайпен узнал богатого крестьянина с площади, где толпа разорвала лжекнязя.

— Вы… убьёте нас? — прохрипел он, едва дыша и ещё больше покрываясь потом, от неудобной позы.

— Не знаю, — открыто улыбнулся Тайпен. — Ещё не решил.

— Тогда отпустите! Вы же сказали, что не тронете.

— Не трону людей, которые не будут мне мешать. Мне нужны крестьяне, работяги и ремесленники, а не заговорщики, — Тайпен присел рядом. — Видишь ли, друг мой, в каждой стране, в которую мы приходим есть примерно от четырех до десяти на сотню человек, которые с нами не согласны. Или не с нами, а даже просто не согласны, вне зависимости от того, что происходит. Что бы мы им не предлагали: золото, еду, землю, титулы, безопасность, жизни их семей и ещё длинный список личных желаний — они не берут. Или берут, и нарушают в конечном итоге нашу сделку. Потому что единственное чего они хотят — это что бы я не получил того, что мне нужно. И ради такой картины они готовы идти на любые жертвы.

— Я… я не такой… я Вас даже не знаю.

— Такой. Это сидит в тебе, как какая-то жажда, которую ты не сможешь подавить в ответственный момент. Ты здесь только поэтому, а не потому что пытался убить законного князя.

— Но мы… мы же…

— Убили его? Нет. Ты слишком рано побежал делить шкуру неубитого лифанта, друг мой. Князь не умер. Какой смысл ставить в смутное время правителя, который может умереть так легко?

— …

— Вот и я думаю, что никакого. Мы играем в такие игры слишком долго и понимаем их на совсем ином уровне, чем кучка состоятельных крестьян, купцов, бояр и хозяев мануфактур. И мы всегда добиваемся своего, сколько бы такие как ты нам не сопротивлялись.

Утренний морской ветер холодил каменный пол пятой башни. Трон пустовал. Безумный старик восстанавливал силы в своей кровати, чтобы ещё один день бороться за место в этом мире. А Тайпен спать не мог.

Он истязал себя упражнениями. Неприятное чувство захватывало его всё больше. Конструкция его планов оказывалась совсем не такой, как он представлял в своём воображении, и теперь по кирпичиком рушилась и превращался в непонятную мешанину и гору неясных обломков. В то, что он не любил большего.

Хаос и непредсказуемость.

Само понятие порядка, как и виденье идеального мира и ситуации, было лишь утопиями и категориями недостойными разума посланника Императора. Долг Тайпена постоянно бороться с миром и менять его, и это практически непобедимый противник. Перед ним нельзя пасовать, отступать и перегруппировываться, нельзя ни на секунду отвлекаться и ослаблять хватку.

Это раздражало.

Почему мир просто не может соответствовать тому, что задумал Тайпен?

Тело, лежащее посередине зала и укрытое тканью, дёрнулось. Тайпен ухмыльнулся, ещё сильнее напряг руки, оказался головой, скрутил туловище и вытянул ноги в сторону. Так наблюдать стало удобнее.

Дрожь под тканью повторилась. Мертвенно-бледные пальцы сжались, неловко ушли вверх и стянули покрывало с лица. Лжегоран сел и огляделся. В его взгляде не было какого-то интереса, озабоченности или хоть какого-то либо осознания происходящего или реакции.

Он встал, как ни в чём поправил разорванные и окровавленные одежды, «печально» посмотрел на трон отца, «почтительно» кивнул Тайпену и устремился к спуску вниз. Выполнять свои обязанности.

Каменную дорогу до Донцка заливал дождь. Холодные капли стучали о крышу кареты и вызывали у старшего хранителя Тайн лёгкую полуулыбку. Слишком уж они были холодными для лета и слишком пропитанными силой для обычного дождя.

— Чувствуешь, Ежв? — спросил Роймата сидящего напротив. — Давно ты видел созданий, способных так влиять на погоду?

Второй хранитель Тайн скривил свой зашитый рот и покачал головой, зарыв подбородок поглубже в воротник. Казалось, он внимательно вслушивается в шум капель, стучащих по крыше кареты, и пытается разгадать, что в них скрыто.