Чтение онлайн

Она наблюдала, как брат наклонился и поднял что-то из-под ног.

– Джой многое мог бы сделать, чтобы завое­вать уважение отца и заставить его гордиться сыном. Он старается изо всех сил, но у него пока что плохо получается. А я пытаюсь сделать все, чтобы заменить брату маму, смяг­чить душевную боль, вызванную грубостью отца. Когда мы беседуем вдвоем, Джой не волнуется и почти не заикается. Но в при­сутствии отца он бывает возбужден, обеспокоен тем, какое впечатление произведет, и заикается еще сильнее.

Ли тоже стал наблюдать за подростком.

– Джой становится мужчиной, Одри. Невоз­можно все время отвечать за него и защищать всю жизнь, словно несмышленого ребенка, – молодой человек поднял камешек и бросил его. Но каме­шек не долетел до воды. – А чем он любит заниматься больше всего?

Одри помедлила, выпила несколько глотков лимонада.

– Джой любит вырезать из дерева. В его комнате много всяких фигурок. Иногда он выре­зает и поет. Удивительно, но когда он поет, то совершенно не заикается. Дома еще любит охо­титься на зайцев.

Ли заглянул в корзину и достал оттуда мягкий пирожок.

– Ну тогда, возможно, я возьму его с собой на охоту, когда у вас будут уроки. Не сидеть же ему дома, скучая. Что касается меня, то я совсем не умею сидеть без дела.

Сильный порыв ветра рванул широкие поля шляпы Одри. Девушка развязала шелковую ленту и сняла головной убор.

– Вы хороший адвокат, Ли?

Ли засмеялся над простодушным вопросом. Одри посмотрела на прекрасные ровные зубы мо­лодого человека.

– Как я должен ответить на такой вопрос? – спросил он, все еще смеясь. – Конечно, я – хороший адвокат. Иначе не сумел бы создать собственную фирму.

И снова Одри охватил внезапный сладостный жар, какого она никогда не испытывала до встре­чи с этим человеком. Девушка снова отвела глаза, притворяясь, что с интересом наблюдает за бра­том.

– Как называется ваша адвокатская фирма?

– «Джеффриз, Джеймс и Стилвелл». Мы уже стали одной из престижных фирм в Нью-Йорке.

– Я понимаю. Мой отец знаком с несколькими адвокатами в Батон-Руже. И даже в Новом Орле­ане. Знаете, мой отец очень известный и уважае­мый человек.

Ли постарался сдержать улыбку, понимая, как она гордится своим отцом и его плантацией.

– Понимаю, – согласился он. Если девушке хочется верить, что ее отец лучший человек на свете, в такой убежденности нет ничего плохого. Когда-то он так же думал о своем отце. И чувст­вовал, что понимает Джоя лучше, чем Одри может предполагать. Джой ощущал се»бя лишним, не­нужным человеком в собственном доме. Он не в состоянии завоевать уважение отца. Потому-то ему кажется, что он одинок. Надо серьезно пого­ворить с мальчиком, убедить, что тот может сам решить, чем заняться в жизни. Независимо от того, какую судьбу готовит ему отец и чего хочет от сына.

Отношения в семье Джеффриз не были похожи на отношения в семье Бреннен. Однако Ли уже испытал, какое влияние может оказать отец на сына своим авторитетом.

– Мы живем далеко от залива и не можем часто бывать на побережье, – рассказывала тем временем Одри. – Однажды мы ездили в гости к тете Джанин в Батон-Руж. Это сестра нашей ма­мы. Плавали на пароходе по заливу. Мне очень понравилось, – она снова коротко взглянула на Ли. – Я вам говорила, что река Миссисипи протекает на востоке нашей плантации?

Ли заметил, с каким восторгом Одри рассказы­вает.

– Никогда не видел Миссисипи. Думаю, что мы все можем гордиться тем местом, где родились и живем, не правда ли?

– Да, – Одри подобрала прутик и принялась чертить на песке. – Миссисипи так прекрасна, Ли. Река отличается от океана. Она течет нето­ропливо, без всяких волн. Река способствует тому, что дела у моего отца идут успешно. Грузовые суда подплывают прямо к нашим владениям и забирают тюки с хлопком. Отцу нет необходимо­сти перевозить хлопок повозками, чтобы доста­вить в порт. Бреннен-Мэнор производит ежегодно тонны и тонны хлопка.

– Похоже, что очень приятно жить на берегу большой реки.

«Сколько рабов нужно, чтобы собрать эти тон­ны хлопка?»– хотелось спросить ему. Но совер­шенно невозможно затевать спор о рабстве сего­дня. Они только начинают тянуться друг к другу. Кажется, Одри догадалась, о чем он подумал. И торопливо переменила тему разговора, бросая чайкам кусочки хлеба.

– Почему вы не захотели работать на се­мейных предприятиях? – спросила она. – Если это для вас болезненный вопрос, можете не отвечать.

Ли налил в стакан лимонада.

– Нет. Мне все равно. Дело в том, что у меня нет ответа. Братья, действительно, хотели быть предпринимателями. Но я ненавижу запах и грязь на фабриках. Думаю, больше всего не люб­лю вид бедных рабочих, сидящих или стоящих в одном положении по двенадцать-четырнадцать часов в день. Они бесконечно выполняют одну и ту же операцию, мерзнут зимой и проливают пот летом, вдыхая грязный воздух. И все это – за рабскую зарплату, – он запнулся, смущенно взглянув на нее. – Извините, я хотел сказать, что люди на фабриках получают недостаточно за очень тяжелый труд. Наверное, я просто не могу спокойно относиться к власти богатых над бедны­ми. Одни эксплуатируют других, зарабатывая деньги. И совсем не важно, рабов или наемных рабочих.

«Черт возьми, – подумал он, – вот мы и опять вернулись к неприятной теме».

– Ага! – Одри оперлась на локоть. – Значит, вы признаете, что люди, работающие на фабриках вашего отца, едва ли живут лучше рабов.

Ей тоже не хотелось возобновлять разговор на скользкую тему. Но не могла же она упустить возможность доказать Ли Джеффризу, что рабство не так уж ужасно. Возможно, их рабы живут не хуже, чем рабочие на грязных фабриках.

Ли огорченно улыбнулся.

– Возможно! – он выпил немного лимонада и наклонился ближе. – Но между ними все-таки огромная разница. Рабочих нельзя купить и про­дать, словно недвижимое имущество. Их не бьют и не принуждают жить в нищете. Не вырывают детей из материнских рук. Не выращивают для себя слуг путем скрещивания пар, подобно поро­дистому скоту.

Одри нахмурилась и выпрямилась, смутив­шись от последнего замечания. Неужели они опять начнут спорить? Почему она не удержа­лась, не промолчала?

– Некоторые рабовладельцы, действительно, поступают так со своими рабами. Но мы так не делаем. Правда, мой дедушка был в роду первым плантатором. Когда негров привезли из Африки, он выкупил их из плена. Мой отец тоже покупал и продавал рабов. Но большинство из них живут у нас семьями. Негры, живущие иработающие у нас, переженились. У них есть дети, такие, как Лина и Тусси.