Чтение онлайн

Неожиданно она размечталась. Возможно, она смогла бы петь в опере. Могла бы отказаться от предложения Ричарда и не выходить за него за­муж. Официально он сделает предложение вскоре после ее возвращения домой. Она смогла бы вме­сто этого сделать артистическую карьеру. О… Одри могла бы по-настоящему полюбить янки и остаться в Коннектикуте. Наверное, в эти неспо­койные времена ей было бы нелегко жить здесь, в окружении «врагов». Многие из этих людей холодно и грубо относятся к ней. Впервые увидев ее и услышав южный говор, задавали невежест­венные вопросы о жизни на плантации. Вопросы, которые унижали ее достоинство, больно задевали гордость. Она не имела права забывать об отце, Джое, а главное – о судьбе плантации Бреннен-Мэнор.

Одри испытывающе смотрела на Ли. Он при­ветливо улыбался, не прекращая хлопать. Воз­можно ли, чтобы такие разные люди влюбились друг в друга и были счастливы? Что означает нежность в голубых глазах молодого человека? Может быть, это любовь? Или он просто восхищен ее талантом? Она полюбила его за доброжелатель­ное отношение к Джою. Несколько раз Ли брал мальчика на охоту, они вместе плавали, вместе читали. За последний месяц Джой совершенно изменился, стал более уверенным, раскованным. Ли помог и ей понять, что своей чрезмерной заботой она подавила самостоятельность брата, не давала ему возможности почувствовать себя взрослым человеком. Речь Джоя тоже значительно улучшилась с тех пор, как Ли стал заниматься с ним. Джой прямо-таки боготворил старшего друга. Между ними установились особые отноше­ния, словно Ли отлично понимал чувства мальчи­ка. Он никогда не рассказывал подробно о собст­венных разногласиях с отцом. Но из-за того, что он избегал разговоров на эту тему или старался перевести беседу в другое русло, чувствовалось недовольство разладом в семье.

Возможно, чувство одиночества, которое время от времени сквозило в глазах молодого человека, заставило Одри полюбить его еще сильнее. Как быстро миновал месяц. И так хотелось, чтобы время остановилось. Скоро Ли уедет в Нью-Йорк. Одри не сомневалась, что на этом закончится их короткая нежная дружба. Отчаяние охватывало ее. Надо рассказать ему о родившихся чувствах. Возможно, он уедет, так никогда и не узнав о ее любви. А если они больше никогда не встре­тятся?

Одри завершила запланированную программу и начала исполнять произведения по просьбе зрителей. Кажется, гости в восторге от ее пения.

Грустная песня называлась «Лилли Дейк». Ее попросила исполнить одна из женщин. Одри пела с таким чувством, что женщина начала всхлипы­вать и вытирать слезы. Когда Одри допела песню до конца, еще несколько зрительниц утирали слезы и всхлипывали. Она спела еще несколько песен более веселых, публика развеселилась.

– А как насчет того, чтобы спеть «Мой старый дом в Кентукки»? – попросил мужчина со странным выражением лица – неприязненным и как бы брезгливым. Он не улыбался, словно не умел. Это был Кай Джордан, один из богатых друзей семьи Джеффриз, адвокат из Нью-Йорка, прово­дивший здесь летний отпуск. Когда Одри и Кая представили друг другу, он поинтересовался, при­надлежит ли девушка к «южным бунтовщикам», и хотя при этом засмеялся, Одри почувствовала в его замечании ядовитый сарказм.

– Прекрасно, – согласилась девушка, смело глядя в глаза гостя. Песня «Старый дом в Кентук­ки» была написана Стефаном Фостером, всем бы­ло известно, что она основана на мелодии негри­тянского спиричуэлс. Кай Джордан бросил ей вызов, она не собиралась отступать. Обернувшись к миссис Джеффриз, Одри попросила наиграть несколько первых нот. Энни Джеффриз так пре­красно играла на фортепьяно, что любая, даже самая обычная мелодия звучала торжественно и величаво.

Одри снова взглянула на Ли, словно бы проси­ла о поддержке. Молодой человек кивнул ободря­юще, как бы приказывая не уступать Каю. Она посмотрела на Джордана и начала петь:

Одри пропела куплет, затем припев и закончи­ла песню:

Песня снова разбудила тоску о доме, о краси­вом доме в Бреннен-Мэнор. Одри соскучилась по Лине и по старой толстой Генриетте. Тосковала по отцу. Девушка с раскаянием в душе сообрази­ла, что за месяц так мало думала о них, проводя почти все свободное время с Ли. Песня напомнила о тех, кто остался в Бреннен-Мэнор. Одри глубоко вздохнула, чтобы сдержать горячие слезы, под­ступившие к глазам.

– А как насчет ваших чернокожих? – поин­тересовался Джордан. – Они гнут свои спины на сахарных плантациях или ваш отец выращивает хлопок? Сколько негров принадлежит вашему отцу? Вам приходилось видеть, как их бьют плет­ками?

– Достаточно, Кай, – вмешался Ли, – Одри Бреннен гость нашего дома.

Гости с любопытством смотрели на Одри. Де­вушка почувствовала, как в сердце вскипает гнев, появилось желание защитить отца, защитить Бреннен-Мэнор, защитить даже негров.

– Мой отец выращивает хлопок, мистер Джор­дан, – гордо вскинув голову, ответила она. – Он один из богатейших людей в Луизиане, его план­тация одна из самых больших. Да, мы владеем неграми, но у нас с ними хорошо обращаются.

– Ну, если их хорошо кормят и не бьют плетками, значит, с рабством все в порядке? Ска­жите мне, миссис Бреннен, а что, если кто-нибудь назначит цену вам? Как бы вы тогда чувствовали себя, если бы вас поместили в клетку для людей? На вас бы все глазели и решали, на что вы способны. И вы бы не знали, для какой цели вас покупают. Сколько красивых рабынь, таких, как ваша собственная Тусси, вдовец-отец приглашает к себе в постель по ночам?

Одри покраснела. Гости замерли от грубой от­кровенности Кая. Ли поднялся со стула.

– Убирайтесь отсюда, Джордан! – потребовал хозяин. – Убирайтесь, или я вас вышвырну!

Одри не заметила, как рядом с ней оказалась Энни Джеффриз и взяла за руку, слегка сжав ладонь. Энни пыталась ободрить девушку.

– Он просто много выпил, моя дорогая, – тихо сказала Энни. Гости возбужденно перешептыва­лись.

– Как неудачно все сложилось! – услышала Одри слова одной из зрительниц. Большинство гостей сочувствовали Каю Джордану. Тот поднял­ся и взял жену под руку.

– Я с радостью покину ваш дом, – сказал он. – Возможно, у этой девушки прекрасный голос, но факт остается фактом. Она из семьи, которая покупает и продает живых людей. Живет в предательском штате, где уже обсуждается вы­ход из Союза! Вашей матери, Ли, не следовало приглашать ее сюда. Или, по крайней мере, не следовало разрешать привозить собственную ра­быню. Нехорошо, что у вас в доме живет рабовла­делица, Ли!

– Это мой дом, предупреждаю и требую, чтобы вы заткнулись и немедленно ушли! Еще одно замечание, и вы пожалеете об этом!

– Рабство – это плохо, Ли!

– Я согласен. Но сейчас не время и не место для обсуждений. От одной молодой женщины совершенно не зависит, сохранится рабство или нет! Выйдет штат из Союза или нет! А коли уж мы завели такой разговор, такой откровенный разговор, не забывайте, что есть много видов рабства. Всем известно, как вы обращаетесь со своей женой, Джордан. Не сомневаюсь, что рабам, принадлежащим семье мисс Бреннен, живется гораздо лучше!