Чтение онлайн

– Король мой, и за что Вы так прекрасны?-простонала Шарлотта крепко вцепившись ладонями в каменный подоконник.

Их постельная игра постепенно становилась более раскрытой, более грязной, более животной. Он не стеснялся в выражениях, шептал на нежное ушко самые мерзкие словечки, коими обычно награждали люди его жену-королеву, а де Сов словно вкушала каждое слово, пропитанное грязью своей робкой душой, и не понимала, почему от этого шёпота ей становилось так не по себе, но все же, тело извивалось от глубоких прикосновений, которые Генрих мог просто прекратить в любую секунду, и она не могла ничего сделать. Она была перед ним слабой, в глазах полных надежды он всегда видел просьбу сделать малютку де Сов своей. Так сказать, приближенная к королю по постели. Гасконец считал, что такой титул эта малышка могла бы носить с гордостью, с которой его жена носит титул «королева Наваррская».

В какой-то момент, гасконец откровенно заскучал с этой прелестной французской малюткой, и интерес к ней постепенно охладел. Впрочем, ему был не чужда пламенная, мимолетная страсть к каждой второй среди придворных дам, но Шарлотта разочаровала гасконца своей простотой, своим откровенным обожанием и любовью, что она так старательно пыталась проявить в супружеском ложе, где королева Маргарита не стесняется быть собой, и возможно, именно сравнением их любви оттолкнуло пламенное, мимолетное возбуждение гасконца к этой женщине, а возможно и то, что Генрих был не так уж глуп, как его считала королева-мать. То, что Шарлотта де Сов была одной из девиц эскадрона Екатерины Медичи, гасконец прекрасно знал. Такой ход конем не ожидала и сама Шарлотта, что несколько часов назад пылала своей завидной уверенностью.

Генрих накинул свой халат, и открыв двери спальни, грубо выпихнул потенциальную фаворитку. Шарлотта, прикрывая грудь своими небольшими ладонями, вся сжалась, и медленно опустившись на корточки, она старалась скрыть от чужих глаз свое грязное тело. Вдруг, двери снова распахнулись, и наваррец бросил в женские ноги ее бархатное платье.

– Передай мой низкий поклон Екатерине Медичи, и всему вашему эскадрону.-улыбнувшись, он закрыл двери спальни.

***

Екатерина Медичи быстро получила письмо посланное Шарлоттой де Сов, в котором девушка рассказала все до самых интимных деталей, и тот самый позорный для нее момент ночи, когда она, голая, униженная была выгнана вон неотесанным гасконцем. Де Сов была рабой своих чувств, и клялась, что сможет получить расположение короля и занять место его главной фаворитки. Это было уже не так важно, ибо королева-мать не привыкла сомневаться дважды. Спланированный план оказался не так уж и хорош. Екатерина подошла к веранде, где поэтесса наблюдала за ее влюблённой дочерью, что так робко срывается цветы в излюбленном саду королевы. Молодой лютнист продолжал наигрывать свои волшебные для ушек Марго мелодии, напевать задорные песенки, а сама королева Наваррская сыпала ему под ноги лепестке нежно-розовых роз, и вдыхая их пьянящий аромат, пританцовывала в своих излюбленных моментах его музыки, а иногда, Гиймо нежно придерживая ее ладонь позволял королеве просто покрутиться на месте.

– Ну что же, моя талантливая, наш, а вернее, Ваш план, провалился и кажется с позором для нашей малышки де Сов.-Екатерина вздохнула.-что прикажете делать теперь?

– Гасконец не смог или не захотел?-спокойно спросила поэтесса.-что именно пошло не так?

– Почему же не смог? Очень даже смог и захотел.-королева-мать скривилась в усмешке.-передал нам низкий поклон.

– Нам?-удивилась Виктория.

– Мне и мою эскадрону. Впрочем, я могла бы написать моему сыну герцогу Анжуйскому все, что накипело, но только послушает ли он меня?-королева приуныла.-он претендует на Французский трон, но только я этого не планировала. Надеюсь, Вы уже придумали новый план?

– Боже мой, Гиймо, еще…сыграйте еще.-смеясь застонала Маргарита.-я так люблю эту песню.

– Я уже говорила, что не учувствую в Ваших проделках. Будьте добры, оставьте сейчас меня в покое.-нервно ответила поэтесса, и решила было уйти в свои покои, как вдруг королева резко сжала ее запястье.

– Не смейте переходить мне дорогу, когда между нами возгорается ненавистный огонь, дорогая.-прошептала Екатерина.-если сегодня же вечером я не услышу из Ваших уст следующее действие, то обижайтесь на себя.

– Заговорщики долго не живут, а Вы не разбейте коленки, когда будете на них падать.-улыбнулась поэтесса.

Екатерина Медичи отпустила женскую кисть и поникла. Все планы рушились от нестыковок. Ее дочь влюбленная напевает песни с каким-то простым лютнистом, эскадрон постепенно становится бродячим цирком, а король Наваррский щелкает ее мысли, как орешки, кои ранее были ему просто не по зубам.

*Опять меняет фавориток...

Глаза на всех вновь закрываю,

Неверный под моей защитой,

Прощаю или забываю –

Не важно, если мы партнёры,

Не выстоит один король,

А фаворитки и миньоны*,

Они свою играют роль.

***

«Наверное, моя любовь к Вам, мой дорогой Генрих, похожа на некую болезнь, что я считаю любовью, но сейчас, в моем сердце снова цвете сад сладкой вишни, коей я хочу поделиться с Вами. Я долго думала о своем отъезде из Франции, как о просьбе королевы-матери, и конечно, могла бы настоять на том, чтобы стоять спина к спине с Вами, только все это было бы глупым, верно? Мне удалось узнать от приближенных людей, хотя здесь Вы посмеетесь надо мной, ибо считаете меня дурочкой, но все же, если в нашем ложе оказалась Шарлотта де Сов, то будьте готовы к приходу моего родственника герцога Анжуйского. Если я все правильно понимаю, то этот человек претендует на любовь, на нежность и раскрытый бутон страсти дорогой нашей де Сов. Почему сейчас пишу Вам? Хочу рассказать о чувствах, что так разрывают меня изнутри. Я понимаю, как подло представлять кого-то рядом со мной вместо Вас, но поверьте, люблю душою всей я только Вас, а эта мимолетная страсть может просто свести меня с ума. С того дня, когда я сказала Вам «да», я поклялась никогда более не смотреть вслед другим мужчинам, но только после подлости графа де Бюсси, я думала, что обожглась, и если честно, то я боялась своих мыслей. К сожалению, кроме Вас, я все еще сердцем верна Ла Молю. После его смерти, меня звала река за собой, но только мой грешный поступок не вернул бы мне Жозефа. Кстати, о слухах еще…я думаю, что Вы прекрасно помните герцога де Гиза? Конечно, помните. Ведь перед самой свадьбой с Вами я смогла защитить его, уберечь от смерти путем собственного телесного истязания, и навсегда отказаться от его любви ко мне, ради Вас…и вот сейчас я хочу петь. Помните лютниста Гиймо? Мне кажется, что я влюблена в него, как когда-то в герцога де Гиза. Я люблю его какой-то сестринской любовью, но Вы же прекрасно знаете, как сестра я могу любить телом, но об этом еще рано говорить. В любом случае, если я добьюсь желаемого, то обязательно поделюсь мыслями и случившимся с Вами. Берегите себя, пожалуйста, берегите, чтобы я, когда вернусь, смогла крепко обнять Ваше родное для меня тело. Искренне Любящая Вас, Маргарита Наварраская.»

И запечатывая конверт я чувствовала, как сильно щемит мое сердце от тоски по мужу. И хотя наши с ним отношения больше напоминают дружеские, но изредка делящие постель, я буду реветь если с ним что-то случится. Это не красит меня, как жену, но и не унижает, как любящую женщину. Поставив свою сургучную печать, я посмотрела на пожелтевший лист бумаги, и решила, что если спрыснут бумагу несколькими каплями парфюма, то Генрих вспомнит мой запах, и тем теплее будет читать мое простое, хоть и искреннее письмо. Он единственный кому я могу доверять из мужчин, и это разливается во мне, как терпкое вино разливается по горлу. Надеюсь, что Шарлотта не сможет вскружить ему голову.

Проходя мимо спальни Виктории, я хотела было постучаться, но что-то насторожило меня. На секунду, мне показалось, что ей плохо и я хотела вбежать внутрь, чтобы оказать помощь, но в чуть приоткрытой двери образовалась небольшая щель, через которую можно было разглядеть все. Ее распахнутое золото-вишневое платье распласталось по ложе, и она обнаженная ласкает свое упругое, нежное тело. Я впервые увидела ее обнаженной. Изящные, длинные ноги, которые без сомнений я назову идеальными она разводится в стороны, где под копной кудрявых волос она прячет свою сокровищницу. Ее длинные пальцы, украшенные двумя тяжелыми рубиновыми кольцами, касаются волос пропуская их сквозь пальцы, и она, сжимая свой бугорок Венеры хрипло дышит, елозя ягодицами по бархатной ткани платья. Стоит пальцам коснутся бутона, и чуть раздвинуть его лепестки, как тонкая струйка нектара стекает вниз. Двумя пальцами проникая в его самую сердцевину, она заставляет свое тело неестественно выгибаться. Ее стоны доносятся до меня словно эхо, но я просто не понимаю, что заставляет возбуждаться меня. Приспуская декольте платья ниже, я освобождаю отвердевшую грудь, и грубо сжимаю ее своими ладонями. Это чувство, оно схоже на сладкий яд, что медленно разливается внутри. Она завлекла меня в свою игру, чтобы я разгадала ее секрет. Эта страсть горит шальным пальнем. Она заставила меня вкусить ее нежную ложь, чтобы я оказалась в капкане. Обласкала меня звоном дешевых слов, чтобы сейчас завладеть телом. На секунду мне показалось, что наш тихий стон стал единым, но чьи-то громкие шаги спугнули и меня, и ее. Я подняла свое спущенное декольте обратно на грудь, а Виктория быстро запахнула свое платье-халат, и связав его атласным пояском, она подошла к графину с водой, вымыла руки и собрала заново свой конский хвост.

Это была недовольная мама. Она всегда громко топала, когда была зла. Хорошо, что сейчас она был такой. Мой румянец на щеках ее не смутил, а вернее, она совершенно его не заметила. Резко открыв двери спальни Виктории, она уверенно подошла к ней и бросила на стол открытое письмо. Поэтесса покосила в сторону раскрытой бумажки, и облизнув два пальца, она плавно следовала каждой написанной строчке, и только я не могу спокойно воспринимать эти ее движения. Это так странно, но от каждого блуждающего движения ее пальцев, я буквально чувствую их на свои теле.