Чтение онлайн

– Вознаграждение мне не нужно.-Виктория вздохнула.-только с одним условием.

– Слушаю.-мужчина сел в кресло.-любое.

– Если я стану фрейлиной Вашей сестры, то этот бродячий цирк ей придется распустить. Либо одна я, либо эти крысы. Выбор за Вами.

– Да разве могу я решать за сестру?-Генрих резко сжал ладонь девушки.-разве от меня в конечном итоге будет зависеть решение? Что если Маргарита будет против?

– Решите эту задачу, а мне нужно удалиться в свои покои.-поэтесса поднялась наверх оставив короля в замешательстве.

***

*Королева Маргарита.

Я проснулась рано утром. Первые лучи солнца дотронулись моих волос, лица и открыв глаза, я долгое время щурилась, ибо свет солнечных лучей был так ярок, что в один момент даже обжигал глаза. Несколько маленьких птиц сели на окно, и щебетали свою утреннюю песню. Сев в кровати, я продолжала прикрывать ладонью свет, но спустя несколько минут смогла привыкнуть к нему, и даже начать постепенно греться. В замке тихо. Наверное, все еще спят. Как я и хотела. Теперь у меня есть все возможности уйти без объяснений, без разговоров. Водные процедуры оставлю до дома, а сейчас я собрала багаж, и накинув плащ с капюшоном, постаралась быстро выйти вон, но резкий женский кашель буквально схватил меня за руки прямо перед дверью.

Я обернулась. Это была Виктория. Она выглядела так, словно не ложилась этой ночью спать. Собранные в низкий хвост каштановые волосы покорно лежали на ее правом плече, и несколько впалые глаза меня в чем-то даже пугали, но одета она была так ярко, как обычно наряжаются на выход. Сняв с волос капюшон, я подошла к девушке, и она молча улыбнулась мне. Ах, как жаль, что у меня нет столько времени, чтобы поговорить с ней.

– Простите, милая, но я очень спешу.-прошептала я.-Вы зайдете вечером ко мне? Хотелось бы обсудить с Вами одну из поэм, что Вы зачитывали вчера вечером.

– Думаю, что Вам, сестра моя, больше не нужно будет ждать, когда наша дорогая Виктория почтит своим визитом королеву. Властью данной мне нашей королевой-матерью, и ее инициативой и принятым решением, я должен сообщить Вам, милая, что отныне, фрейлины, что окружали Вас до этого дня сегодня же покинут замок короля Навваррского, а по приказу королевы-матери, мы ставим поэтессу в Ваши фрейлины, как одну за восьмерых. Собственно, это решение не обсуждается, Маргарита, и единственное, что ты можешь это смирится с решением.-ГенрихIII нежно коснулся плеч поэтессы, и по ее спине пробежали мурашки.-так, что Вы скажете, королева Навваррская?

– Моей фрейлиной?-прошептала я и сделав шаг назад на секунду задумалась.-моей фрейлиной..-шепот.-но разве подобные решение Вы, брат мой, не должны были принимать со мной?

– Это было мое решение.-послышался приближающийся голос королевы-матери. Она вышла из кухни, и в своей свойственной, виляющей, легкой походкой подошла к скамье, где сидела поэтесса.-моя милая, мы думали об этом всю ночь, и хочу сказать, что лучшей кандидатки мы просто не могли приставить.

– Простите, конечно, но я не хочу Вас, Виктория, обидеть, просто Ваш род не уходит в знать, и не будет ли это странным, что моя фрейлина обычная…-я замолчала ибо произносить подобное было бы слишком обидным.

– Крестьянка?-легкая улыбка иронии появилась на лице поэтессы.

– Прости.-мое щеки зарумянились от того стыда, что я унизила хорошего человека.-прошу меня простить, я не имела ничего дурного на счет Вас, моя милая, пожалуйста, не нужно на меня злиться. Просто таковы традиции, и я….

– На счет этого,-мама приобняла меня за плечи.-родная моя, можете не переживать, ибо Виктория…

– Дочь королевского кузнеца и монахини.-уверенно произнесла девушка.-но это не мешает мне быть благороднее любой придворной дамы.

– К тому же,-мама улыбнулась.-с момента ее утверждения в Ваши фрейлины, мы сразу же наградим ее титулом графини, выделим небольшое поместье, и тогда никто не сможет придраться. Я правильно говорю, сын мой?-обратилась мама к Генриху и он одобрительно кивнул.-так что, никаких проблем.

Я не имела ничего против Виктории, но н секунду, словно, как видение мое сердце сжала сильная боль, и закрыв глаза, я увидела, как нашем с Генрихом ложе нежится он с моей новой фрейлиной. Мне стало так больно, что слезы выступили на глазах. Всего лишь видение, да и к тому же, поэтесса никогда хорошо не отзывалась о моем муже. Что же, буду считать, что это просто мой страх, что однажды, я не смогу смотреть на то, как наслаждается всеми земными благами мой мужчина, и, хотя его трудно назвать моим, сердцем я любила этого бедного гасконца.

– Но что я скажу мужу?-спросила нерешительно я.-как я смогу объяснить, что произошло с моей свитой?

– Об этом можете не волноваться, моя дорогая.-мама улыбнулась еще шире.-наш славный наваррец уже в курсе новых изменений при дворе, поэтому, карате будет подана и вы, мои хорошие, со спокойной душой можете отправляться в путь.

– Теперь у этого прелюбодея будут обрезаны все пути к изменам.-засмеялся мой брат.-наша очаровательная поэтесса не подпустит короля Навваррского к себе и на расстоянии вытянутой руки.

– Хотите сказать, что все это делается ради этого?-опешила я.-все это только для того, чтобы он не смог смотреть на женщин?

– Ну, чтобы он не смог смотреть на женщин ему стоило бы выколоть глаза,-Виктория облизнулась.-так что, это всего лишь обрезание его блудных ходов.

– Это все звучит странно, и отдает горечью, но если так хотите Вы, мама, то пусть будет так.-ответила я.

Ближе к вечеру мы все же добрались до дома, где застали моего гасконца в его привычном состоянии. Он встретил свою королеву той самой легкой ухмылкой, пока одна из моих бывших фрейлин нежно облизывала его острое ухо, но все его наслаждение жизнью было прервано, когда прислуга взяла багаж поэтессы, ее накидку, и девушка подошла ближе ко мне. Генрих легким толчком отпихнул от себя блудницу, и поднявшись подошел к нам. Я была удивлена, но он склонился к моему лицу, поцеловал в щеку, но тут же отодвинул в сторону. Галантный пропадание на колено, и его губы уже целуют кисть моей новой фрейлины. В этот раз, она даже стерпела, ничего не сказала, и даже не ударила его по щеке. Я заметила, как ее щеки покраснели. Кажется, мой супруг добился своего.

– Очень славно. Теперь, мы с Вами, моя дорогая, будет встречаться гораздо чаще, и я надеюсь, что холодное сердечко дитя искусство, однажды оттает в королевских руках, и будет согрето в постели.-Генрих снова раскрыл свои крылья, коими очаровывал каждую женщину.

– Что же, мой король, очень мило с Вашей стороны, что такое обхождение я получаю именно от Вас, но знаете,-ее аккуратная ладонь коснулась его торса, скользя выше и выше доходя до шеи, и проникая пальцами в бороду. Резким движением она сжала ее, и склонила лицо моего мужа к своему.-чтобы мое сердце оттаяло, мне нужны королевские руки, но только не Ваши. Думаю, что именно здесь я и смогу стать согретой королевским вниманием.

– Я могу быть очень настойчивым.-тонкие губы Генриха расплылись в животном оскале.

– В таком случае, последствия будут неизвестны даже мне.-Виктория облизнулась.

– Кажется, ветер постепенно меняет направление.-гасконец клацнул зубами прямо перед аккуратным носиком девушки.-моя Вы забавная.

– Не обольщайтесь моей минутной доброте.-поэтесса удалилась в свои покои.

Мы остались с мужем внизу, где он протянул мне серебряный кувшин наполненный терпким вином, приобнял за талию, и видимо, хмель совсем вскружил ему голову, как и естественный запах тела моей фрейлины, ибо поцелуи меня стали более сладкими, объятия более долгими, голос более хриплым. Таким он был в те моменты, когда ему нравилось чье угодно очарование, но не мое. Этой ночью мне не пришлось страдать от обычного одиночества, ибо муж мой проявил все свое умение в любви. Ласки до утра, поцелуи ниже пупка, и это его рычание дикого зверя в моменты его самой сильной любви. Все это было так сладко, но я знала, что не мой образ, не мои глаза он держит в своей памяти. От этого становилось безумно больно, а ненависть к матери, как и к моей фрейлине постепенно становилась сильнее.