Нежность
Шрифт:
Тонкая ночная рубашка подчеркивала беременность Валентины.
– И все-таки как нам повезло! – Она стояла у зеркала и расчесывала щеткой волосы. – Я все не могу привыкнуть, что мы с тобой живем в таком прекрасном доме.
– Тоже мне роскошь нашла. Разве может быть роскошным жилище обычного преподавателя университета! – Муж словно поддразнивал ее.
– Лично меня этот дом вполне устраивает!
Глядя прямо в глаза мужу, Валентина приблизилась к нему, положила руки на плечи Хосе и заставила его сесть на постель.
– Милый, особенно мне нравится, что комната нашего сына так далеко от спальни, – сказала она, опускаясь к мужу на колени и кладя голову ему на плечо.
– Я вообще-то устал сегодня, – пробормотал Хосе, но не стал отстраняться.
– Я прибавлю тебе силы… – томно произнесла Валентина и легонько толкнула мужа.
Хосе откинулся на спину. Прямо над ним сверкали, как две звезды, глаза жены.
– Послушай, дорогая… Тебе не вредна такая поза?
– Если мне будет неудобно, я изменю ее, – отозвалась Валентина. – Не беспокойся, дорогой… Все будет хорошо.
Хосе улыбнулся в ответ и потянулся к лампе.
Щелкнул выключатель. Резкий электрический свет сменился мягким лунным, придав всему призрачные очертания.
– Как красиво! – восхищенно протянула Валентина.
Хосе казалось, что луна отражается в глазах его жены.
– Да-а… Красиво… Я вижу перед собой две луны… Я еще никогда не видел такой красоты…
– Две луны? Дорогой, да что с тобой происходит?
– Они отражаются в твоих глазах…
– Ты становишься поэтом! – воскликнула Валентина.
– И ты это заметила после стольких лет, прожитых со мной? Каждый филолог немного поэт…
– Кстати, я не просто так напомнила, что комната сына находится далеко… Я хочу, чтобы ты свои стихи читал мне во весь голос. Хоть каждую ночь!..
– Да? – воскликнул Хосе. – Тогда начнем… – и продолжил неожиданно громко: – Я так люблю, дорогая, когда в глазах твоих сияет луна!
– Ну, не так громко! – Валентина прижала ладонь к губам мужа. – Тихо-о-о… – добавила она шепотом.
Хосе уткнулся носом в волосы возле уха жены и стал дыханием щекотать ее кожу.
– О, Хосе… – услышал он жаркий шепот. – Ты меня так заводишь… И как тебе это удается?
– А думаешь, я знаю? – смущенно отозвался муж. – У меня это получается само собой…
Он осторожно начал расстегивать пуговки ночной рубашки жены.
– Подожди, Хосе… Подожди… – Валентина неожиданно отстранилась. – Я должна посмотреть, как там Альберто.
– Да что такое? Ничего с ним не случится! – Хосе был недоволен.
– Я скоро…
Валентина прошлепала босиком в коридор, пересекла гостиную, приблизилась к комнате сына и заглянула внутрь.
Альберто сладко посапывал во сне.
Валентина осторожно прикрыла дверь и вернулась к мужу.
– Ну что? – спросил Хосе. – Кто был прав – я или твои предчувствия?
– Твои предчувствия… – призналась Валентина и забралась к мужу под одеяло. – Согрей меня, пожалуйста… Что-то я продрогла, пока ходила в детскую.
– Между прочим, я знаю один замечательный способ, чтобы согреться… – шепотом сообщил Хосе на ухо жене.
– Да-а? – Валентина сделала вид, что заинтересовалась.
– Большинство людей, чтобы согреться, натягивают на себя тысячу разных теплых вещей. Но мой способ проще и оригинальней. Для того, чтобы согреться, следует снять с себя все и прижаться так тесно, как только это возможно, друг к другу.
Валентина хихикнула.
– Какой ты у меня хитрец… – прошептала она и крепко прижалась к мужу.
Хосе схватил ее за руку.
– Ты мне зубы не заговаривай. Отвечай быстрее, чей способ тебе больше нравится? Мой или тех безмозглых тысяч людей?
– Конечно же, твой, – засмеялась жена. – Правда, твой немного рискованный. Но я с удовольствием рискну вместе с тобой…
8
Как быстро летело время!
Второго сына Валентина назвала Энрико.
Когда Вероника в первый раз говорила с дочерью после родов, Валентина заметила:
– Мама, ты совершенно напрасно волнуешься о моем состоянии. Я чувствую себя хорошо. У меня такое ощущение, что я могу произвести на свет еще примерно с десяток таких же веселых, румяных мальчиков, как Альберто и Энрико. Гораздо больше меня волнует твое настроение… Как ты чувствуешь себя в роли двукратной бабушки?
– Двукратной бабушки? – удивленно переспросила Вероника. – Ну и слово ты для меня подыскала!
– Это Хосе придумал, – с гордостью за мужа пояснила дочь. – Он у меня в последнее время занимается сочинением стихов и балует меня своими перлами.
– Двукратная бабушка… – еще раз вздохнув, повторила Вероника. – Не сказала бы, что это приятно слышать, но звучит достаточно оригинально.
Вероника заверила дочь, что чувствует себя прекрасно. Это и в самом деле было так.
Хотя Рауль Сикейрос время от времени продолжал посещать ее, и хотя толстый Федерико Сольес все еще составлял Раулю компанию, Вероника «для налаживания добрососедских отношений» несколько раз побывала в ресторане с Габриэлем Альварадо. Но дальше этого дело не зашло.
Вероника чувствовала, постоянно чувствовала к себе интерес мужчин, и это позволяло молодой бабушке не делать трагедию из своего возраста. Тем более что Вероника выглядела прекрасно и тщательно следила за собой: соблюдала диету, делала массаж, приучилась бегать трусцой по утрам. Обо всем этом она рассказывала дочери, тщетно стараясь убедить ее последовать собственному примеру. Валентина на все уговоры отвечала одинаково: «Мама, я еще молода… Ты вспомни себя в моем возрасте! Насколько я помню твои рассказы, ты не думала ни о диете, ни о занятиях спортом… Ты и так в своем возрасте потрясающе выглядишь… Мне бы быть такой в твоем возрасте! Тогда и займусь, обещаю тебе, утренними пробежками».
Однако молодая женщина не оставила советы матери без внимания и решила подумать о своей физической форме, но только на свой манер.
Валентина безумно любила мужа. Эта любовь разгоралась в ней все сильнее с годами замужества.
Когда Хосе был дома, ей все время хотелось быть с ним рядом, не отходя ни на шаг. А когда супруги отправлялись в постель, Валентина и вовсе теряла голову. После бурных ночей она чувствовала себя разбитой, все тело болело, ныли мышцы, но Валентина только улыбалась. Ей до безумия приятно было вспоминать ласки мужа, его сильные нежные руки, его слова, которые он шептал в приливе страсти.