Нежность
Шрифт:
Тем временем муж бросил щетку на место. Валентина заметила растерянную улыбку на его лице.
– Ты, конечно, можешь не поверить, но я был в библиотеке! – воскликнул Хосе. – Я засиделся допоздна, и просто заснул на мягком диване, который стоял в читальном зале…
– Ну что же, – Валентина невесело улыбнулась, – остается спросить, как звали библиотекаршу…
Муж робко улыбнулся и поднялся по ступенькам.
– Ну что же, отличная шутка!
Он прошел мимо застывшей в оцепенении жены в дом. Когда она появилась в прихожей, Хосе все еще возился с ботинками.
– Хосе, скажи лучше сразу, кто она?
Хосе выпрямился. Он долгим взглядом посмотрел Валентине в глаза. Потом медленно проговорил:
– Уверяю тебя, дорогая, я не делаю ничего дурного.
– А что ты подразумеваешь под словом «дурное»? – жена насмешливо посмотрела на него.
Хосе постарался продемонстрировать, как он раздражен подозрениями жены.
– Не буду уточнять, что значит слово «дурное», я хочу только сказать, что не делаю ничего такого, о чем мне было бы стыдно рассказать тебе. Если я говорю тебе, что заработался допоздна, а потом заснул на диване, значит, так оно и было.
Валентина подумала: «А что, очень даже может быть, что он говорит мне правду. Только он говорит мне не всю правду, он утаивает часть правды. Он скрывает, что провел эту ночь на диване в библиотеке не один».
Однако вслух Валентина ничего не сказала. Она чувствовала неискренность в глазах и голосе мужа. Тем временем Хосе наконец переобулся в шлепанцы. Он уже повернулся, чтобы пройти в гостиную, но Валентина вцепилась ему в рукав.
– Ты говоришь, что не делаешь ничего дурного? Нет, делаешь!
Хосе тяжело вздохнул.
– Давай не будем начинать день со ссоры.
Валентина не выпускала его рукав:
– Пожалуйста, не уходи от разговора!
– От какого разговора?
Она посмотрела на мужа долгим взглядом:
– Знаешь что наталкивает меня на мысль, что ты мне изменяешь?
– Нет, – Хосе покачал головой.
– У тебя жутко невинный вид… Ты меня просто не любишь!
Хосе устало пожал плечами.
– Поверь мне на слово, Валентина… У тебя просто нет другого выбора.
Он попытался уйти, но жена крепко держала его.
– Хосе! Что с тобой, Хосе? – Валентина перешла чуть ли не на крик.
Прибежали сыновья, остановились на пороге гостиной и с изумлением стали наблюдать сцену, происходящую между родителями.
– Брысь! – последовал резкий окрик отца, но Альберто и Энрико не обратили на него никакого внимания.
Хосе буквально тащил вцепившуюся в его пиджак Валентину по гостиной. Кончилось тем, что они вместе с женой повалились на диван. Хосе выставил руки ладонями вперед, защищая лицо.
– Ну ладно, ладно, успокойся! – воскликнул он. – Валентина, ты же изобьешь меня… Только помни, что я не могу появиться в университете в синяках!
У Валентины выступили слезы. Последние слова мужа отрезвили ее. Она вздрогнула и пришла в себя, с трудом уняв дрожь в руках, пробормотала:
– Извини…
Они все еще лежали на диване. Валентине стало стыдно оттого, что их ссору наблюдают сыновья. Валентина отодвинулась от мужа и села на край дивана.
Несколько минут молчали. Хосе пригладил волосы.
– Извини, – снова пробормотала жена.
Она почувствовала отчаяние. Конечно же, у нее в запасе не было ни одной улики, только предчувствие. Но не обманывает ли оно ее? Валентина нервно усмехнулась и стала говорить, не глядя на мужа:
– Послушай, Хосе, если тебя раздражает, что я беременна, то ты должен признаться мне в этом сейчас…
– Вот-вот, еще и беременность… – поддакнул муж. – Я давно замечаю, как ты забеременеешь, так первые два-три месяца просто с ума сходишь!
Валентина продолжала:
– Если все-таки ты сделал что-то не то… Что-то такое, в чем стыдно признаться… Изменил мне, в конце концов, назовем вещи своими именами!.. Ты должен исправить это сейчас же, немедленно! Ты должен вернуть порядочное имя!..
Валентина в упор смотрела на мужа.
– Ты знаешь, ведь ты можешь оправдать себя в моих глазах… Ты можешь стать таким, каким был раньше… И я прощу тебя, я забуду все, что было, если ты скажешь обо всем честно, если ты признаешься…
Валентина замолчала, переводя дух. Она ожидала, что Хосе поспешит объяснить ей, что все образуется, но муж молчал.
– Что ты делал прошлой ночью, где ты был? Если ты не скажешь этого честно, все, – ты пропащий человек, – заключила Валентина.
«Как она красива, даже сейчас, в гневе…» – неожиданно подумал Хосе.
– Ты потерянный человек, ты пустая оболочка, ну скажи, скажи, пожалуйста, прошу тебя, ну почему ты молчишь? – Валентина коснулась пальцами его застывших губ. – Господи, как мне заставить тебя заговорить?!
Хосе молчал. Неожиданно он вздохнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон.
«Проклятие, – мысленно выругалась Валентина, – неужели это опять моя мама?»
Хосе обрадовался телефонному звонку в первый раз в жизни. Он протянул руку и, хотя Валентина пыталась помешать мужу, взял трубку.
– Алло! – довольным голосом произнес он. – А, это вы, сеньора Монтейро?
Валентина горько усмехнулась: «А я было подумала, что это кто-то, но не мать…»
– Ну и что? Как вы там живете? – продолжал спрашивать Хосе.
Валентина скорчила презрительную мину и встала. Увидев, что мальчики по-прежнему стоят растерянные происходящим, она обняла их и прошептала:
– Ну ладно, мальчики, идите, гуляйте.
Избавившись таким образом от сыновей, Валентина не вернулась к дивану, на котором сидел муж, а опустилась в кресло напротив. Взгляд ее упал на округлившийся живот. «Какое счастье быть матерью, – пришла в голову фраза из какой-то книги. – А быть многодетной матерью – особенное счастье…»
– Вы не представляете, сеньора Монтейро, – ворковал тем временем Хосе, – как мне приятно слышать ваш голос!
Валентина пыталась встретиться взглядом с мужем, но он упорно смотрел в окно.