Чтение онлайн

— Извини, что был резок с тобой. Я о многом сожалею. Нужно было послушаться тебя и положить все деньги в банк. Но я собирался пустить их в дело…

— Блейк, деньги сейчас — не главное. Меня волнуешь ты и то, что у тебя на уме. Ты мне нужен, Блейк. Возможно, у меня никого не осталось, кроме тебя.

Заметив выступившие на глазах жены слезы, он ласково погладил ее по щеке.

— Еще ничего неизвестно. Нам еще многое предстоит обсудить и решить, но не сейчас. А пока миссис Хэнке промоет и приложит мазь к твоим ожогам. Тем временем я с Джонасом отправлюсь к дому твоего отца. Я скоро вернусь.

Саманта схватила Блейка за руку, не обращая внимания на боль от ожогов.

— Будь осторожен. Я уверена, они хотели убить тебя.

Хорошо, я буду осторожен.

— Как ты думаешь, бандиты еще вернутся?

— Не имею представления, Сэм. Но думаю, что пока они притихнут. Возвращаться им опасно, мы можем схватить их и узнать имена, предъявив обвинение в убийстве. Но я узнал одного из тех, кто напал на нас в ту ночь.

— Кто это был?

— Один из людей Веста.

Глаза Саманты расширились от удивления. Ты уверен?

— Я видел его на ранчо Веста в тот день, когда мы искали Джесси. Кроме того, он помогал Весту во время драки у салуна.

— О, Блейк, это все так ужасно и страшно. Я никогда не думала, что бандиты могут вот так запросто напасть на Лоренс. Нигде нет спасения! Я боюсь за нашего ребенка!

Блейк нежно погладил ее живот.

— Думай сейчас только о том, чтобы благополучно доносить его. Тебе нужен доктор?

— Нет. Мне поможет миссис Хэнке. Доктор, очевидно, очень занят с пострадавшими от ожогов, — глаза их встретились, по щеке Саманты медленно скатилась одинокая слеза. — Я люблю тебя, Блейк, Пожалуйста, не делай глупостей.

Он склонился над ней и поцеловал в щеку.

— Я тоже люблю тебя, но сейчас ничего не могу обещать. Мы все потеряли, и я намерен кое-что вернуть.

В это время в спальню вошла миссис Хэнке с кастрюлей теплой воды и ее дочь с марлей и мазью. Блейк попрощался и вышел из комнаты. Его слова горели в сердце Саманты. Она взглянула на миссис Хэнке и заплакала еще сильнее.

— Я так боюсь за него.

Женщина поставила кастрюлю с водой на ночной столик и подошла к постели.

— Лучше подумай о себе, детка, позаботься о своем ребенке. Сейчас мы промоем твои раны и наденем на тебя чистую ночную рубашку. У меня есть мазь от ожогов, мое бедное дитя, — ласково говорила добродушная женщина, опуская марлю в воду и отжимая ткань.

Саманта обратила внимание, какие у полной миссис Хэнке морщинистые руки, вероятно, ей приходилось много стирать на такую большую семью.

— Блейк очень изменился, миссис Хэнке. Я поняла это по его глазам, по тому, как он прикасался ко мне. Блейк собирается что-то предпринять, я могу потерять его, а наш ребенок никогда не увидит своего отца. Тогда у меня совершенно никого не останется.

— У тебя будет ребенок, частичка твоего мужа. Не стоит думать о плохом, Саманта, особенно сейчас. Возможно, не все так ужасно, как тебе кажется, и скоро найдут твоих родителей, — пыталась успокоить ее женщина. — Ты должна помнить о том, что Блейк Хастингс — очень гордый человек. Он просто хочет защитить то, что по праву принадлежит ему и восполнить нанесенный урон. Нельзя требовать, чтобы мужчина забыл свою гордость и молча проглотил нанесенное оскорбление. Это разрушит его как личность, и он станет совсем другим человеком. Ты ведь выходила замуж за гордого человека, не так ли?

Саманта закрыла глаза.

— Да, — тихо произнесла она и расстегнула рубашку, почти не обращая внимания на боль от ожогов.

Все ее мысли были только о Блейке, который сейчас находился в этом неспокойном и небезопасном Лоренсе. Она волновалась, что бандиты вернутся опять, но еще больше ее страшило то, что Блейк и Джонас могут найти на пепелище дома родителей.

Миссис Хэнке помогла Саманте надеть чистую ночную сорочку и посоветовала отдохнуть, пообещав через некоторое время принести ей чай и печенье. Саманта повернулась на бок и дала волю слезам, молясь о том, чтобы родители оказались живы, и чтобы ничего не случилось с Блейком. Ужас перенесенной ночи по-прежнему не отпускал ее. Перед глазами Саманты так и стояли горящие дома, острая боль словно ножом пронзала сердце. Они все потеряли! Все! Возможно, даже родителей. Неужели ей суждено потерять и Блейка? Еще никогда Саманте не было так одиноко, еще никогда она не испытывала такого страха. Сейчас все находились в опасности. Все.

Саманта проснулась от того, что услышала где-то в доме приглушенные голоса. Ей показалось, что заплакала женщина, и сердце Саманты сжалось от ужаса.

Она обвела растерянным взглядом комнату, вспоминая, как оказалась здесь, и не зная, сколько времени проспала. Ее голова болела по-прежнему; страшные сны преследовали Сэм.

Наконец, ей удалось сесть в постели и собраться с мыслями. Боль в руках напомнила Саманте об ожогах, которые теперь прикрывала марлевая повязка. Неожиданно она услышала голос Блейка и знакомые шаги по лестнице, сбросила одеяло и с нетерпением стала ждать его появления.

Дверь медленно открылась, и в комнату заглянул Блейк. Сердце Саманты болезненно сжалось при виде его встревоженного лица и темных кругов под глазами.

— Я не знал, что ты уже проснулась, — сказал он, подходя к постели.

На Блейке была новая синяя рубашка, брюки из плотной хлопчатобумажной ткани и чьи-то ботинки. Правда, Саманту в данный момент не волновало, что одето на муже. Ее тревожило выражение его лица. Их взгляды встретились. Глаза Блейка светились отчаянием и глубокой печалью: ему нужно было сообщить жене ужасную новость, страшнее которой могло быть только известие о смерти ее мужа или ребенка.

— Ты… ты нашел их…, — выдавила Саманта, голос ее звучал приглушенно, казалось, что ужас стальными тисками сжал ей сердце.

Блейк вошел в комнату, закрыл за собой дверь и остановился у постели.

— Возможно, лучше все сказать прямо, Сэм, — голос мужа выдавал и напряжение сегодняшнего дня и его собственное горе. — Мы… нашли их… их обоих… под обломками дома. Мне очень жаль, Сэм.

Глаза Блейка наполнились слезами, одна из них скатилась по щеке. Господи, как ему было тяжело говорить об этом! Он видел, как менялось выражение лица Саманты: сначала — неверие, затем — ужас и отчаяние.

— Боже мой, Блейк… — голос ее прервался. Саманта закрыла рукой рот, отвернулась и уткнулась в подушку, разразившись рыданиями, от которых у Блейка разрывалось сердце. Его собственное горе и сочувствие к жене усиливались тревогой, как это известие отразится на ее здоровье, на их ребенке.

Блейк осторожно опустился на край постели и коснулся плеча Саманты.

— Я попросил Джонаса позвать доктора. Он придет и даст тебе что-нибудь успокаивающее, чтобы ты могла спать эти дни.