Чтение онлайн

Страшная мысль о том, что его собственное сердце будут выковыривать, подобно персиковой косточке, вынудила Дядю Лёню принять несколько инстинктивных решений. Во-первых, ослабить контроль за мухой на потолке. Во-вторых, с головой укрыться одеялом, чтобы оказаться незаметным. В-третьих, крепко сжать в руках недавно поточенный карандаш с целью возможной самообороны.

Аналитиков, слышавший явный крик после первого стука, постучался немного сильнее. Дядя Лёня представил, как Бандюганов, заранее достав нож, и, пытаясь сделать нелегкий выбор, как именно он его зарежет, самодовольно и зловеще ухмылялся. В этот самый момент продрогший и подавленный Аналитиков только передергивал плечами от холода и отчаяния.

Счетовод еще раз постучал. На этот раз уже кулаком. Дядя Лёня, крепко сжимая карандаш, и слегка приоткрыв одеяло, бросил взгляд на потолок. Муха, спавшая за мгновение до этого, заметив, что Дядя Лёня приспустил одеяло, тут же ехидно стала потирать свои мохнатые лапки. И волосы в носу Дяди Лёни сразу стали дыбом.

Причем, у Дяди Лёни не было ни малейших сомнений в том, что муха и Бандюганов действовали в связке. Но что делать именно с Бандюгановым? С мухой, несмотря на ее маниакальную тягу к волосам в его носу и постоянные атаки, он худо-бедно научился жить в одном помещении. А вот досрочно освободившийся из колонии Бандюганов, в этот самый момент, готовый своими кулачищами вынести его железную дверь, представлял для Дяди Лёни куда большую опасность.

Да, это был вопрос вопросов. Несмотря на то, что Дядя Лёня усилил дверные замки и научился прыгать в форточку, не ломая ребра сразу, ситуация все равно выглядела критической. Шлепанцев на всякий случай еще раз решил притвориться спящим, с головой закутавшись в одеяло. Стук стал еще громче. Сомнений в том, что его дверь сейчас сломает Бандюганов, а потом, сверкая острым ножом, приступит к процессу выковыривания из него чего-то вместо косточки, уже не оставалось.

Бросив заключительный взгляд на подручную Бандюганова, черную муху, в предвкушении потиравшую свои лапки, Дядя Лёня, вскочил на ноги и с криком «Мама, режут!» выпрыгнул в форточку. Ребра он, к счастью, не сломал, но ударился своей умной квадратной головой о землю и отключился.

Счетовод Аналитиков, который явно слышал какие-то звуки за дверью, а потом еще и истошный крик откуда-то, совершенно с другой стороны, решил оставить попытки стучаться к Дяде Лёне. И встать на самую короткую красную дорожку, которая в данном конкретном случае, скорее напоминала красный половичок. Где при сохранении рисков потенциальная выгода выглядела даже не сомнительной, а призрачной. Он набрал на домофоне номер квартиры Крохоборова.

Крохоборов, который как обычно просидев в полной темноте очередной увлекательный вечер в своей квартире, при этом не доел до конца одну из двух котлет. Дело в том, что он по ошибке достал их для себя не из той заначки. Вместо самых свежих, самые несвежие. И теперь ворочался с боку на бок, переживая из-за того, что сам себя обманул, и от того, что плюхалось в его животе.

Более того, Крохоборов вспомнил про ехидную, как ему тогда показалось, ухмылку Минометкиной в тот момент, когда она входила в двери сказочной пещеры с двумя проходимцами из Центральной Азии, которым в карман упала незаслуженная премия. И сложно даже было сказать, что именно стало решающей причиной покалыванию в животе. Эта самая ехидная ухмылка Минометкиной. Раздиравшая его на части дилемма, стоило ли часть сэкономленных денег потратить на вечер с Минометкиной, без плова, конечно, но с котлетами и сардельками или нет. Либо же те самые несвежие котлеты, червем вгрызашиеся в стенки его желудка.

К тому же, находясь в непонятном состоянии Крохоборову стало казаться, что он слышит какой-то голос. Он не смог его идентифицировать, то ли какой-то условный Запойкин закричал с пьяна, то ли кот, которому наступили на хвост или на что-то более ценное, вдруг заголосил. Это было неважно. Крохоборову, которому и так не спалось, спать расхотелось совсем.

И вдруг раздался звонок домофона. Крохоборов подскочил на кровати. Даже, учитывая, что на улице какому-то коту что-то прищемили, и что он уже не спал, получить столь поздний звонок в домофон – это было крайне неожиданное событие. Как каждый житель подъезда он считал, что последнему, кому надо было звонить в домофон, был Крохоборов; так и последний решительно придерживался того же мнения. Что звонить ему не надо. Ведь сразу расходовалось электричество. Он и не отключал домофон только потому, что ему никто по нему уже давно не звонил. А тут вдруг. И этот дурацкий кот.

Окна в квартире Крохоборова выходили не во двор, а на противоположную сторону. Поэтому, выглянув в окно, он не увидел счетовода Аналитикова. Зато заметил какую-то фигуру, беспомощно лежавшую у кустов, периодически хаотично поднимавшую руки и левую ногу. Никаких сомнений в том, что это электрик Запойкин у Крохоборова не было. Его только смутило, что этот шутник как-то очень быстро проделал весь фокус от звонка в домофон до перемещения на другую сторону дома и падению около кустов. Крохоборов, прекрасно осведомленный обо всех талантах Запойкина, тем не менее все-таки усомнился в том, что тот в своем привычном виде способен был совершить этот трюк за столь непродолжительное время.

В домофон снова позвонили. Крохоборов еще раз, бросив взгляд в окно, на занимавшееся отдельным видом гимнастики беспомощное тело, задал себе прямой и весьма неожиданный вопрос. Но при всем при этом страшный. А закрыл ли он холодильник в буфете, откуда он по ошибке достал те самые несвежие котлеты, которые сам же и съел. Вот как открывал дверцу, он отчетливо помнил. А чтобы закрыть ее…

У Крохоборова резко кольнуло в боку. Он понял, что за ним пришли. Нет, звонил ему явно не напившийся и валявшийся у кустов Запойкин, нет, здесь дело обстояло намного серьезнее. Заведующий буфета обнаружил, что дверца холодильника не закрыта. А это привело к огромному расходу электричества, выходу из строя самого агрегата и гибели его содержимого. Это были такие суммы, что всех накоплений Крохоборова, даже с учетом отказа от вечера с Принцессой из сказочной страны, все равно не хватило бы для покрытия ущерба. У Крохоборова заныло в левой части груди.

Не оставалось никаких сомнений в том, что заведующий буфета вместе с участковым Пофигистовым решили заявиться к нему в квартиру. Для того, чтобы прямо в квартире. Принудить компенсировать потери, оштрафовать и тут же уволить. А, не исключено, что и захотят посадить его, так как стоимость продуктов, ремонта холодильника и электроэнергии, в глазах Крохоборова выглядело целым состоянием.

Домофон снова залился трелью. Крохоборов одновременно схватился одной рукой за сердце, другой – за бок. В это мгновение он понял, что если позвонят еще раз, то рук у него уже точно не хватит. Сообразив, что определить, дома ли он, вряд ли представлялось возможным, так как свет в его квартире никогда не горел, наилучшим выходом он посчитал притвориться, что его просто не было дома. А утром он запланировал сбегать в буфет, попробовав свалить на кого-то или же вообще испортить провод от холодильника, чтобы все это было списано на неисправность техники. Главной задачей было дотянуть до утра. Но если звонки в домофон продолжились бы, то, учитывая болевые ощущения в двух частях тела, до этого самого утра он мог и не дотянуть.

Крохоборов отлично знал, как вывинчивать пробки в подъезде и отключать домофон, чему научил его электрик Запойкин, совершавший, по убеждению буфетчика, в это время свои странные упражнения. Прокравшись к искомому щитку, Крохоборов отключил домофон и отправился спать.

Точнее, спать до конца ночи он, конечно, уже не мог, мысленно стараясь подсчитать, общую стоимость товара в незакрытом холодильнике. Примерная сумма всякий раз корректировалась. Но, как назло, исключительно в большую сторону. Так как Крохоборов то и дело вспоминал то дополнительные котлеты, то новые две баночки сметаны, то, что-то еще. И каждая новая дополнительная котлета, всплывавшая в его памяти, отзывалась покалыванием то в боку, то в сердце.

Аналитиков, совершенно отчаявшись, найти себе хоть какой-то приют на ночь, кроме лавочки у подъезда, лег на эту самую лавочку, предварительно сняв ботинки с ортопедическими стельками. Он натянул себе рубашку на голову, чтобы та меньше мерзла, и положил под нее ладони. После чего усталый и опустошенный счетовод попытался уснуть.

Но, как ни странно, сделать это на лавочке оказалось не так просто. Плюс ко всему прочему кот на обратной стороне дома, которому что-то отдавили, продолжал то и дело издавать душераздирающие стоны. Счетовод даже стал ловить себя на мысли, что в этих самых кошачьих стонах ему порой мерещились отдельные человеческие слова, иногда нецензурные. Но он списывал это на свои многочисленные погружения, которые по всей видимости сказались на его восприятии. Конечно, таинственный джинн, похитивший его ключ на резинке, также не вполне вписывался в его представления о чем-то вполне себе естественном, но вот говорящий, точнее, ругавшийся, кот – это был уже перебор.