Чтение онлайн

– Ты не пишешь сейчас? – спросил Мирч.

– Я ушёл в отпуск на неопределённое время, – несколько дней назад господин принял решение отступить от своей непрерывной писательской рутины и дать отдых истощённому вдохновению, ведь уже десять лет, как каждый день за исключением редких воскресений и декабря, когда он уклонялся от обыденности и отправлялся за город или в соседнюю страну, предвкушая Рождество, отдавался словам, создавая произведения, из-за чего его личная жизнь – запущенная и забытая, ибо, поглощённый творчеством, он редко покидал свой дом, даже книги других авторов не притягивают его взгляд: времени не хватает на их чтение, однако наступило время, когда он решил позволить себе отдохнуть – и это не просто желание, а крик души, требовавший своего исполнения незамедлительно.

– Не хочешь поговорить? – в самом же деле, мужчина был готов задать тысячу вопросов, но упорно сдерживал себя, знал: его друг – тот редкий экземпляр, у которого слово не вытянешь ни силой, ни просьбами, господин Гербель просто не поддаётся – без надобности и хотения не расскажет ничего. Всё это время одна мысль не давала покоя Велтену – жена отца, слова в письме о непоправимых действиях заставили задуматься о настоящей природе этой женщины: что-то грядёт. Велтен знал, что если ничего не предпримет, то будет чувствовать себя ещё хуже.

– Агна живёт в городе В. Я поеду туда.

– Неужели ты думаешь, что тебе придётся поехать одному? Мне следует проветриться, поеду с тобой, к тому же есть повод – Мэри выходит замужем, она обрадуется, если заглянем к ним.

По всей видимости, Мирч отправился в поездку, чтобы полностью выдохнуть, каждое его действие говорило об этом громко и ясно: он решительно заблокировал номер жены, снял кольцо с пальца, тем самым, нарушив данное ей когда-то обещание.

– Отец хотел, чтобы ты стал ближе с сестрой?

– Возможно. Я лишь хочу убедиться в её безопасности.

– В ожидании твоих стараний в поиске сестры, я предприму усилия в поисках любовниц, – слова Мирча прозвучали вместе с его движением руки, мазавшей на хрустящий тост сливочное масло и джем, в его случае это был клубничный. Остановились они в престижном отеле, интерьер которого был пропитан некой сдержанностью и аристократичностью. Всюду, куда бы глаза не бросались, протягивались молочные стены – их не украшали картины, они были пустыми, создавали впечатление невесомости и неподражаемой лёгкости. Вместо этого внимание привлекала невиданная элегантность бордового цвета мебели и ковра. С самого входа гостей встречали кресла и журнальный стол, обрамлённые этим превосходным цветом, длинный ковёр с золотым витиеватым узором по краям простилался от входной двери до центра холла, в номере Велтена кресло и кровать обвивались бархатной роскошью, однако, например, в номере Мирча преобладал цвет берлинской лазури. В ресторане на завтраке под открытым небом играла классическая музыка, мебель была выполнена из натурального ротанга, справа, вдоль периметра, располагались экзотические и невысокие фикусы Бенджамина с плетёнными стволами. В самом конце ресторана возвышалась землистого цвета огромная колесница с горшками для цветов, в них расцветали яркие герани. Мужчины, не сговариваясь, были одеты в светлые поло и тёмные брюки. Помимо тостов на столе стояли тарелки с сырным ассорти и фруктами, а также апельсиновый фреш для искателя неизведанной возможности и кофе для творческой души.

– Назад дороги уже не будет, – весьма спокойно проговорил господин Гербель.

– Я знаю, мой адвокат готовит документы на развод.

Я поставил точку и посмотрел на часы, время приближалось к девяти часам вечера, я работал с перерывами, иногда включал музыку, иногда вставал и ходил по комнате, около семи спустился в ресторан, чтобы поужинать, подали мне блюдо, в общем-то, такое же, какое было и на завтрак – тёплый сэндвич. Я люблю заходить в гастрономическое заведение и занимать место у окна, мне нравится, откинувшись на спинку стула, наблюдать бесцельно за миром снаружи, доверившись глазам, – они блуждают и сами собой останавливаются на разном: оливковом спортивном автомобиле, людях, которые идут рука об руку, думаю о том, какая у них прекрасная любовь, ведь шаги их легки, иногда я вижу тех, кто ругается или ссорится – часть нашей жизни, мир невозможен без страданий; можно увидеть собаку, тянущую поводок, интересно, какую породу и какого окраса вы представили, в любом случае, наверняка, она радостно виляет хвостом, кажется, что она счастлива, я могу замереть и подумать о погоде, взглянуть на небо и попытаться найти звезду, могу остановиться взглядом на светящихся вывесках зданий, на цветах или столбе фонаря. Каждый день я замечаю что-то новое, и для меня это важно, само ощущение сидеть возле окна и смотреть на мир – своего рода моя медитация, это даёт мне чувство покоя, это помогает мне просто быть.

Сюжет за сегодняшний день прекрасно продуман, но главные герои пока остаются туманными, густая пелена не даёт чётко увидеть мне личности, обычно я не склонен углубляться в описание внешности, часто пишу простые слова на страницах, обходясь лишь обыденностью занудного: цвет глаз, цвет волос, в принципе, и тому подобному, однако, в этот раз я захотел познать героев. Казалось бы, начал с простого, с себя самого, но это привело меня в замешательство. Я подошёл к массивному зеркалу в прихожей, включил диктофон: не хотелось бы упустить ни одно слово, ни одну мысль. Но как только мои губы раздвинулись, чтобы выразить всё, что я вижу, вырвалась одна лишь фраза: «Итак, начнём…» Растерянный, я вернулся на диван и погрузился в размышления, немного спустя я возвратился из спальни вместе с фотографией, на которой мы запечатлены с сестрой во время её школьного выпускного, редко, когда меня можно увидеть улыбающимся, а здесь уголки губ преобразились, обычно я серьёзен и сосредоточен, задумываюсь, что эта вдумчивость всегда придаёт мне вид старше, подобно и моей бороде, на днях я её сбрею, но через несколько дней она вновь появится, и я снова буду наслаждаться этим играющим с возрастом контрастом в своём облике. Карий, как кофе, цвет окутывает мои глаза, а тёмный, как чернильная печать, ободок вокруг радужки подчёркивает их выразительность. Глаза часто называют загадочными, словно они видят не просто оболочку вокруг, но и понимают всю суть, а в них отражается вся неисчерпаемая глубина прекрасного – в них отражается душа, в которой заключены все самые благородные и высокие чувства, однако эта подлинная интерпретация таинственности зависит от того, кто и кому произносит эти возвышенные слова. Волосы мои тёмно-русые, густая и романтичная тень окружает мою голову, чёлку я укладываю набок – придаю себе расслабленность. Я не скрываю недовольства, избегаю споры с собеседниками, скромно сохраняя свою точку зрения без настойчивого внушения ею другому, чаще всего люди именно этим и занимаются – пытаются убедить в своей правоте, в итоге это приводит к обидам и разногласиям, поэтому мне легче оставаться в молчании, собеседник выговаривается и успокаивается, через день он может и не вспомнить, о чём так яростно говорил.

Вчера перед сном я ещё раз перечитал всё написанное и задумался о том, какие страницы были белоснежными каких-то двенадцать часов назад, в этом и кроется секрет – начать, с этими мыслями и уснул на диване, что позволяю себе крайне редко. Утро разбудило меня шуршанием, знал: это моя младшая сестра (младше меня на четырнадцать лет) Эйлис, достаёт из упаковки чизкейк, мгновенно я оказался за обеденным столом. Я заметил, что компьютер переставлен, значит она, читала мои наброски, часто обсуждаю с Эйлис свои сюжеты. Стоило ей повернуться ко мне, и она произнесла:

– Ничего удивительного, – предполагаю: это она о моей любви к сладкому.

Мы не похожи с сестрой, ни одна черта внешности нас не объединяет, кроме, быть может, высокого роста. У неё светлые волосы, как у нашей мамы, а её лицо раскрашено светом луны, оно круглое и нежное, в тринадцать лет она просила поделиться с ней худобой, с течением времени эти забавные просьбы ушли в прошлое, сейчас её уверенность не позволяет никому допустить мысли о каких-либо излишествах в её весе, она не ведает ограничений, подчиняющихся нормам, с другой стороны, кто устанавливает эти нормы? Важно лишь, как она себя чувствует, процитирую: «Счастливой и привлекательной». Её волосы такие длинные, что можно было бы подумать, что она Рапунцель, и всё же у Эйлис они короче, больше всего я люблю, когда она заплетает их в объёмную косу – превращается в самую настоящую красавицу. Мы разговаривали, и я решил сохранить нашу беседу, не в точности, а так, как я её запомнил.

Эйлис протянула мне вилку и села напротив, на столе стоял чизкейк – сливочный, нежный и, украшенный сочными ягодами малины и голубики, их было буквально несколько штук, до того, как я дотронулся до холодной стали, я был на грани, чтобы не начать есть руками, но это так – мгновение мыслей. Я ел чизкейк медленно, смакуя каждый кусочек, Эйлис наблюдала за мной с улыбкой.

– Это мило выглядит, – сказала она, – как будто ты ничего вкуснее не ел.

– Он и вправду великолепный. Благодарен тебе.

Потом она поинтересовалась про Агну.

– Нет, от тебя она не получит ничего. Я подумал о тебе, как о героине, олицетворяющей ясновидение, не возражаешь?

– Это интересно, но только, если она будет любить свою жизнь так же, как я, – ответила Эйлис. – Просто не заставляй её выглядеть глупой.

– Если только немного, – бархатисто и невинно ответил я, – если серьёзно я собираюсь вспомнить период, когда ты не могла определиться, какой цвет волос тебе нравится больше.

– Велтен! – возмущённо воскликнула моё имя сестра.

– По-другому нельзя, но поверь, всё будет в положительном ключе.

– Сильная и независимая?

– Конечно.

Эйлис, будучи любознательной и заинтересованной, продолжила расспрашивать меня про героиню, деликатно исследовать мои мысли, но я попросил этого не делать.

– А про отца? Ты напишешь, что произошло на самом деле? – в этот момент моя сестра доела последний кусочек торта, полагаю: она, несомненно, получила равное, если не большее, удовольствия от этого сказочного десерта.