Чтение онлайн

– Я не буду затрагивать эту тему, мне не подходит это по сюжету.

И теперь я готов утопиться в своих мыслях, глядя в окно… Происходит глубокая печаль, когда узнаешь о правде, которая таилась во лжи, а все те моменты, которые казались просто случайными, внезапно обретают новое и жестокое измерение. Отец, который забывал о своих детях ради другой женщины, задерживаясь на работе до поздней ночи, его одиночные путешествия и возвращение из них с фотографиями любовницы – всё это разрушило семейное счастье. Обман оставляет на сердце раны, тех, кто верил в преданность. Обман, словно ядовитый плющ, окутал наш дом и отравил воздух болью. И сколько было этих любовниц? Наша с Эйлис мама, некогда лучезарная, превратилась в тень самой себя, её глаза потускнели, а улыбка растворилась, её мир был разрушен, всё: абсолютное каждое переживание отразилось на её здоровье, а отец совсем не замечал разрушений, которые он причинил своей семье. В дни, когда мама оказалась в больнице, вместо поддержки и заботы отца она встретилась с его любовницей, та сама к ней пришла, словно змея заползла к ней в палату, хотела что-то подсыпать в воду. Я помню разбитый стакан на полу и смех женщины, чей образ от меня ускользает, я лишь могу подтвердить её существование. Судов следовало много, и я не знаю, хватало ли моих объятий взамен на мамины слёзы. Семья из любви, какое глубокое послание заложено в этом понятии? Знаете, я вспоминаю, как тогда мне помогли слова: «Это уже произошло…» – я не мог поменять что-то: не мог вернуть счастье, не мог вернуть время назад, не мог предотвратить поступки отца, это был не мой выбор, поэтому я совсем смирился. Эта тема доводит до жалости, но мы давно всё пережили, с отцом у нас нет никаких контактов, о нём ничего неизвестно. Я благодарен судьбе, что Эйлис была лишена всего этого запомнить, ведь ей тогда было только два или три года. События изменили меня, и я стал настороженно относиться к миру, можно было бы сказать: именно это стало причиной моего холостяцкого состояния, но я склоняюсь к мысли, что не встретил ту единственную, которой готов шептать о любви каждое утро, каждую минуту, каждую секунду. Именно это я ищу, именно это я жду. Среди всех этих размышлений всплыл вопрос – что же такое любовь? Я не готов сиюминутно ответить на него ни односложно, ни многосложно, никак. Я обратился к сестре.

– Любовь… – прошептала она. – Так уж и быть, ради тебя готова впасть в сердечные раздумья, по-другому просто невозможно ответить на твой вопрос, —Эйлис склонилась на стол и прикрыла глаза, оживлённый голос превратился в несвойственно тихий. – Любовь – мир не одного человека, это мир двоих. Любовь не обязана приходить мгновенно, с первой встречи, я думаю: любовь может появиться в любой момент, в самый неожиданный момент. Он протягивает свою руку, она откликается, вложив свою, вместе они шагают к алтарю судьбы, уверенные друг в друге, обещают хранить свою любовь вечно. В мире их чувств нет сомнений, их ответ ясен, понятен, как… – Эйлис запнулась, подняла свою голову и встретилась с моими глазами, голос привычный вернулся, только вместо радостного звучания я снова услышал возмущение. – Знаешь, Велтен, а что, по-твоему, я должна ответить в свои двадцать? Я сама не знаю… У меня были одни отношения, и то благодаря тебе их больше нет.

– Согласись твой парень был ослом, не сумев понять всей ситуации, побежал искать другую. Спасибо мне достаточно.

– Я уже говорила и не раз. В любом случае любовь – прекрасное и одновременно ужасное чувство, она может заставить парить в облаках или же разбить твоё сердце, но его непременно стоит испытать. О, и мама бы добавила, что не надо держаться за гнусную любовь, потому что там дальше тебя ждёт лучшее, лишь позволь уступить темноте место свету.

Под влиянием всех размышлений я решил осуществить одну затею и отправился в соседнюю страну (последнее сделано больше для себя, захотелось сменить обстановку), впервые я смешиваю книгу и жизнь, отражение жизни и повесть, неизвестно, что из этого получится, но я полон предвкушений.

Давно я не писал за пределами своей квартиры, и что мешало мне прежде сделать этот шаг, видимо, удобства, которыми так обильно изнежен мой дом, или же это лень? Хотя это не столь важно… Охваченный решимостью искать новые приключения, я выбрал не тихий и умиротворённый уголок провинции, а столицу, полагаясь на её бескрайние перспективы. Августовский ветерок ласкает мою кожу, температура воздуха едва достигла пятнадцати градусов, я пожалел, что не прихватил с собой ветровку несмотря на то, что буквально через пару часов я буду с нетерпением ожидать вечернего прохладного облегчения после полуденного зноя. Я расположился на одинокой скамье напротив озера. Воздух напоен невидимым благоухающим ароматом свежескошенной травы, вода водоёма сверкает чистотой, а зелень деревьев настолько яркая и насыщенная, что кажется нереальной, словно изливается из мечты. Мой первый приход сюда оказался несколько неудачным: было слишком много людей вокруг, поэтому сегодня я выбрал будний день и ранний час, в полной мере наслаждаюсь этим мгновением. Вчера я установил на свой телефон приложение для знакомств «Gerbera», ибо суть моего пребывания здесь – короткий роман, который послужит моим вдохновением, я должен воссоздать образ госпожи Кобирген, но об этом позже, сейчас я хочу продолжить писать.

Порой незначительные моменты меняют жизнь: обычный разговор породил идею, перешедшую в реальность, у слов сильная магия, когда мир внешне замирает, словно затаивая дыхание в предвкушении чего-то особенного. Случилось это лет одиннадцать назад, на лесном склоне зародилось желание с пониманием, что у них с матерью есть возможность. Под закатным светом природа расстилала великолепное земное одеяние, небо, разорвав свой голубой покров, накинуло на себя нежно-сиреневый шёлк, глаза следили и очаровывались этим пьянящим зрелищем, плавный градиент доставлял нутру безоговорочное удовольствие: мягкие и приятные тона тонули во взгляде, фиалковая пастель облаков, рассекавших небесное пространство одинокой стезёй, становилась частью этой картины. Молодая девушка задумалась, сколько же красоты и изящества способен вместить себя лишь один миг? Мама обернулась к ней, и они обе почувствовали: смогли увидеть, открывающийся перед ними вид школы-интерната «Химлише». Вдали, на горизонте мира, теперь возвышается особый край – убежище, не просто архитектурное строение, а живое, тёплое сердце, принимающее потерянных душ, оно намерено согреть тех подростков, кто оказался под властью жизненных штормов и оказался без родной опоры: от них отказались или сама судьба отняла семью. Их путь нелёгок, одни из них заточили себя в собственном мире, мыслями выстраивают стену, преграждающую путь к людям, другие не способны воздержаться от гнева и обиды, позволяя бушующим огненным волнам разжигать всё вокруг. Но здесь они обнаруживают, что их невидимые раны говорят о безграничной силе и выносливости, нельзя позволить тьме поглотить себя: они обязаны пережить несчастье, засияв ярче любого сияния, поэтому у госпожи Кобирген много обязанностей, которые требуют её присутствия. И порой она чувствует оттенки тяжести, иногда они запредельно чёрные – сердце неистово бьётся, как под шумными крыльями испуганных птиц. Вот и в настоящий момент слова учителя Ханц заставили её неуклонно бежать по коридорам в комнату тридцать пять.

В какой момент просыпается любопытство? Когда слух доходит до ушей. Ненасытное чувство подтолкнуло их собраться на третьем этаже, воспитанницы шептались, каждая предпочитала подтвердить услышанное. Несмотря на просьбу учителя Ханц разойтись всем по комнатам, до него всё равно доносились девичьи голоса вопросов и осуждений: «Она пыталась покончить с собой? Безумная… Сумасшедшая… Ненормальная… Зачем? Ты её знаешь? Она новенькая. Агна, это же твоя соседка, не расскажешь нам?» А Агна с мутным взглядом, молча, пройдя мимо них, оказалась в туалетной комнате, ухватившись за умывальник, которой отразил в своей поверхности её растерянное лицо, сжимая зубы от мучительного трепета. Забытую тишину нарушил звук тонкой струи воды, девушка смочила ладони и протянула их к своему лицу, свежесть воды коснулась её кожи, прохлада ненадолго освежила разум, но внутри всё содрогалось от непокоя, каждая живая клетка переживала дрожь, подчиняясь бесстрашным пульсациям страха, не оставляя сердцу ровной минуты, ей были совершенно безразличны причины поступка соседки, ибо в мыслях неукоснительно крутилось – лишь бы выжила, а иначе она не сможет там спать.

2 дня спустя…

В медпункте Исла неподвижно лежала, её голова наклонилась набок на мягкую подушку, а тыльная сторона правой ладони покоилась под ухом, изредка её глаза раскрывались, и её живот поднимался и отпускался, свидетельствую о том, что жизнь ещё течёт в её теле. Внезапно, словно ожившая фигура, она приподнялась на кровати, когда в кабинет вошла госпожа Кобирген, присев на кровать рядом, протянула девушке коробку и произнесла:

– Я думаю, это поднимет тебе настроение, сама их делала.

Внутри оказалась любимая сладость Ислы – маршмеллоу, мягкие и воздушные квадратики, так ровно разложенные, правда, потом из-за них приходится отряхивать сахарную пудру с рук, но разве это что-то меняет? Исла не удержалась перед этим искушение и позволила себе попробовать угощение, которое обычно знала только её мама, как слабость. Прикосновение к ним напомнили ей о материнском тепле, о вечерах, проведённое рядом с близким человеком за просмотрами романтических фильмов, ох, сколько же раз она подавляла желание перемотать скучные диалоги, но это ничего не значило, ценность заключалась в другом, в том, кто рядом с ней находился. Госпожа, смотревшая на неё внимательным взглядом, казалось, точно знает, с чего стоит начать разговор.

– Вы ждёте моих объяснений?

– Совсем нет. Я понимаю, что такое тяжёлое сердце и когда слёзы неизбежно скатываются по щекам… Несколько лет назад, в один год, мои родители ушли в вечность, оставив после себя след невосполнимой пустоты, и, к сожалению, слово возраст никак не смягчает боль утраты, ещё страшнее закрываться с раздирающимися мыслями ото всего мира, думая, что ты теперь одна, но это не так, здесь это точно не так. Жизнь твоя продолжает существовать, в ней тебе предстоит найти ещё много смысла, первое время будет сложно, но с тобой осталась память, которая будет тебе напоминать о маме, благодарные воспоминания о ней, которые ты захочешь рассказать с улыбкой, и они незабвенны. Ты должна принять это, а не кидаться сразу в крайности, отнимая у себя единственный шанс – жить. Это не выход, а лишь поражение горечи.

Исла отложила в сторону коробку.

– Вы правы. Мои мысли, раздирающие, превращаются в переживания, они, словно беспощадные когти, рыщут в душе, разрывая её на осколки непонимания, я ощущаю эти блуждания, эти терзания, которые мешают найти мне ясность. Видела волнения в маминых глазах, убеждала её: всё это напрасно, беспечно я себя вела, пока собственной душой не почувствовала беспокойство о ней – неугасающая тревога не покидала меня, – сейчас бы слезам пролиться, но у Ислы их не осталось. – Мама всегда жила в страхе за моё здоровье, – укрывала дочь от солнечных лучей, опасаясь, что та заболеет, только случилось по-другому. – Вечер, когда мы собрались с ней за ужином, мама что-то нашёптывала сквозь наушники на моей голове, я не подозревала: впереди ожидает нечто страшное, то, что изменит нашу жизнь. Она попросила отвлечься. Она рассказала мне о диагнозе, я и сейчас слышу, как голос её звучит сдавленно, – женщина боялась говорить вслух мрачные слова дочери. – Меня лишили самого драгоценного. Это хуже, чем сотни ножей, вонзившиеся в сердце, нет этому объяснений. Солнце скрывается за облаками, а я остаюсь наедине с мучением, пронизанным отчаянием. Мама просила быть сильной и не сдаваться – я проиграла.

– Ты не проиграла, жизнь всё ещё продолжается. Твоё огорчённое состояние временное – и только в твоих силах продолжить.

Госпоже было необходимо убедиться, что повторение подобных действий исключено. В глазах Ислы читался испуг и сожаление, и это приобретает особенное значение, поскольку она осознаёт свою ошибку.

– Я могу вернуться в комнату?

– Завтра, – за дверью что-то упало. – Я пойду, отдыхай, – госпожа Кобирген покинула медицинский кабинет.

Торопливо Агна собирала карандаши, упавшие на пол, точно схватывая один за другим, а каждое последующее мягкое многогранное тело под рукой воображаемо подталкивало предыдущее, остался один – синий, и в данный момент он покоился чуть дальше носков туфель госпожи, Агна не спешила его поднимать: засмотрелась на элегантный силуэт дорогой обуви. В судьбе обеспеченная жизнь – привилегия, ни в чём не нуждаешься, ни в чём не отказываешь себе, а что, если этого больше нет? Привыкаешь? Возможно. Трудно? Несомненно. Главное – не перестать стремиться к лучшему. После утраты отца её мама, Мэйлин Гербель, быстро, и казалось бы, беззаветно отбросила бремя своей материнской роли. Женщина напомнинает изысканный цветок, подобно рубиновому амариллису, способного вокруг вызвать магму чувств. Только символ красоты, утончённости и восхищения с тёмным секретом – он чрезвычайно ядовит, и в этом кроется опасность: обращение с ним требует осторожности, в противном случае может случиться отравление. Раньше Агна слишком часто испытывала горькую ненависть к матери, каждый раз обещая себе, что больше не будет, но это повторялось снова и снова, повторялось до тех пор, пока девушка однажды не обратилась к себе, прошептав: «А не бессмысленно ли моё негодование? Что изменится? Я открою глаза и увижу новую реальность? Нет, это не так. Думаю, стоит перестать – всего лишь переждать». Собственно говоря, Агна ранимый человек, нежное сердце девушки склоняется под ветром эмоций, притом сила девушки несравненна. Её душа часто вздыхает грусть, однако, чувство это внезапно является – неожиданный гость, влетающий в комнату без стука, и вот оно, словно множество невесомых дрожащих капель, неукоснительно жалит глаза, щиплет сильно, но слёзы не обрушиваются. Место, в котором она оказалась, отнюдь не является худшей альтернативой, здесь она обнаружила светлое пламя в холодной ночи, и, что немаловажно, здесь есть тот, кого ей хочется видеть каждый день. В юные семнадцать лет девушка ясно видела своё будущее, неразрывно связанное с дизайном одежды, не просто мечта, а непоколебимая уверенность. Сейчас её взгляд упал на туфли госпожи с необычным скульптурным каблуком, обрамлённым тонким золотым ободком. Эта деталь зажгла искру в её воображении, Агна увидела перед собой платье, мысленно она рисовала эскиз, боясь упустить образ, было бы весьма обидно. Госпожа сама подняла карандаш и протянула Агне, та, очнувшись от своих мыслей, извинилась и забрала его.