Чтение онлайн

– Богданчик, который час? – над подушкой взметнулась рыжая голова девушки.

– Пора действовать! Мне нужна помощница для работы в Соединенных Штатах – Богдан Захарович накинул халат и, прикурив сигарету, посмотрел на девушек своим фирменным взглядом, от которого простые смертные обычно теряли сознание. Но эти активистки были не простыми смертными и поэтому не отвели своих очей, выдержав стальной взгляд.

– Я помогу тебе – первой очнулась Яна, протянув руку к пачке сигарет.

– Не получится, вас обоих знает комиссар Шульц – Богдан выпустил идеально круглое колечко дыма.

– Это еще кто такой? – пробурчала Инна.

– Журналист по имени Алекс, с которым вы так нежно тут развлекались – подмигнул Жевченко Богдан Захарович.

– Алекс полицейский? Вот ведь сволочь! – окончательно проснулась Инна.

– Вы лучше себя вините! Он был на выезде у клуба в Берлине, и вы его не могли не видеть – уколол их Пестрюк.

– Мы пришли в себя только в участке, но его там не было, это точно – заявила Яна.

– Правильно, но у клуба он все-таки был – Богдан Захарович кинул на столик фотографию, где был запечатлен лежащий на дорожке Гарри Некноу и склонившийся над ним комиссар Шульц. В стороне стоял еще один полицейский с охранником клуба, за спинами которого жались и они, некоторое время тому назад оглушившие миллиардера пустой бутылкой из-под виски и снявших с его шеи золотой ключик.

– Ты спала с полицейским! – захохотала Инна Шданюк.

– А ты нет? – парировала Яна.

– Ладно, хватит болтать! – Богдан Захарович поднялся с кресла и посмотрел в окно. Мимо него величественно нес свои серо-синие воды могучий Днепр.

«Эх, когда я схожу, наконец, на рыбалку?» – Богдан перевел взгляд на добротный причал, где покачивалась белоснежная яхта, подаренная им Оксане, пять лет назад, на день ее рождения.

– Этот чудный домик я перепишу на тебя, Жевченко. А наш бизнес отойдет тебе, Шданюк – Богдан Захарович не без труда оторвал взгляд от заоконного пейзажа.

– Мстишь ей? – осмелилась предположить Инна.

– Я же сказал, она теперь слабое звено! – на лице Пестрюка не дрогнул ни один мускул.

– Возьми с собой Олесю Ровальчук – Яна вспомнила, что Богдану нужна помощница.

– Эта ведьма никогда, и ни за какие коврижки не сядет в самолет! Разве что, в ступу – рассмеялась Инна.

– Мы полетим на ковре-самолете – улыбнулся Богдан.

– О! Это для нее в самый раз! – одобрила Шданюк, полагая, что это такая тонкая шутка.

– Все девчонки, по коням! Ты Яна, дуй за нотариусом, а ты, Инна, вези сюда вашу ведьму, вечером вылетаем – Богдан Захарович захлопал в ладоши, задавая им хороший темп.

Девушки разъехались, а он, взяв с собой бутылку водки, пошел на бережок. Изредка на него нападала хандра, и сегодня был как раз такой случай.

«Как легко допустить оплошность и как тяжело исправлять ее последствия» – в полете у Богдана было достаточно времени, чтобы вновь и вновь вернуться к истокам своей ошибки, совершенной им много лет назад, когда он без всякой подстраховки, решил отобрать у Гарри Некноу этот загадочный «Ровертайм».

Что это был за аппарат, Богдан понятия не имел, но Гарри принял его как ставку, а это говорило ему уже о многом, ведь господин Некноу играл только по-крупному.

Богдан Захарович сидел в тот вечер за соседним столом и прекрасно видел, как проигрывал тогда Макар Романович. Игра была явно нечестной, и он мог бы догадаться, что друзья Макара в беде не оставят. Ведь это он, Богдан, их учил когда-то: «Один за всех и все за одного!» Так оно и вышло…

Пестрюк довольно легко вскрыл гараж, где в стельку пьяный Гарри Некноу любовался своим выигрышем. Этот велосипед действительно выглядел очень необычно и больше походил на велотренажер. Заднее колесо было установлено на длинный ролик из синего стекла, а на раме был закреплен плоский блок электроники. Переднее колесо также опиралось на стеклянный ролик, но только этот был красного цвета. Оба ролика были соединены ременным приводом.

Богдан не дал Гарри опомниться и всадил ему в шею шприц, со специальным препаратом, частично стирающим память. Шулер обмяк, и ему оставалось только загрузить «Ровертайм» в машину, когда в гараж ворвались… Гайченко с Саморезовым.

И не разбираясь где свой, а где чужой, набили им обоим морды, заодно забрав и велосипед.

«Спасла меня тогда пластика! Узнали бы тогда меня Борис Моисеевич с Емельяном Даниловичем, точно убили бы!» – вздохнул Богдан Захарович, курировавший работу этой тройки еще во времена холодной войны.

Всю их группу слил кто-то на самом верху в Москве, пытаясь наладить доверительные отношения с Вашингтоном. Для демократически настроенного обывателя все это выглядело красиво, а вот им пришлось больше месяца скитаться по всей Америке, пока они не нашли временное убежище на Аляске, в районе городка Кетчикан. Оттуда они вновь попытались выйти на связь с Центром. Вышли. В Центре обрадовались и слили их повторно. Купив упряжку собак и юрту, они укрылись в поселке эскимосов, где Макар и подхватил воспаление легких.

Однажды ночью в поселке раздались крики и выстрелы, американцы шли по их следу как стая голодных волков. Богдан помнил, как агенты ФБР надежно заблокировав вход в юрту, почему-то не догадались ее окружить.

– Бежим! – крикнул Борис Моисеевич, хладнокровно разрезав с тыла охотничьим ножом оленью шкуру. Морозный воздух мгновенно проник в юрту, а Гайченко уже подогнал к разрезу собачью упряжку, всегда готовую к езде.

– Макар! У него же температура под сорок! – вспомнил о больном друге выскользнувший следом Емеля и друзья замешкались. А вот он, Богдан не растерялся, незаметно надев шапку-невидимку…

Макара держали полгода в Фэрбенксе, а Бориса с Емелей увезли в Ситку. Затем всех троих перебросили в Гуантанамо, но буквально через два месяца их перевели в Алькатрас. Сколько не кружил Богдан Захарович на ковре-самолете вокруг островной тюрьмы, так и не смог он подобраться к бывшим коллегам. Современные средства обнаружения плевать хотели на его шапку-невидимку, а лазерные лучи и объемные датчики без проблем фиксировали его «невидимое» тело, не говоря уже о хорошо тренированных собаках.

Примерно два года Богдан Захарович строил планы и честно пытался выручить из неволи своих друзей, но все эти планы разбивались о неприступную мощь Алькатраса и, в конце концов, у него опустились руки.

– Привет, Богдан Захарович! – раздался однажды позади него вкрадчивый голос.

«Эх, теряю бдительность! Это непростительно» – вздохнул Пестрюк, узнав по голосу своего бывшего оппонента, агента ЦРУ, Диего Гонсалеса.

– Привет, Диего! Как дела? – дежурно улыбнулся Богдан, прижимая к сердцу шапку-невидимку.