Чтение онлайн

– Обойдемся и без самолета, садись вон, на этот коврик и обними меня покрепче за талию – Богдан Захарович уже успел облачиться в скафандр и уже застегивал гермошлем.

«Да он извращенец!» – осенило вдруг ведьму, но авторитет Пестрюка в их кругу был столь велик, что Ровальчук покорно села на ковер и начала поглаживать ему спину, притворно горячо дыша в затылок.

«Прекрати, Олеся!» – раздался приглушенный гермошлемом голос Богдана Захаровича, и они внезапно взмыли под самые небеса.

– Куда мы! – изумилась Ровальчук, когда прошел шок первых минут полета. Внизу блеснул дугой красавец Днепр, а под ковром появились окраины Белой Церкви, большого города, где когда-то жила ее бабушка.

«В Америку!» – сквозь неистовый свист ветра Олеся еле сумела разобрать эти слова.

«Дрожит бедняга, не довезу!» – Пестрюк почувствовал, как с наступлением сумерек молодая ведьма стала трястись от холода. Пожалев свою спутницу и сделав небольшой крюк, он пошел на снижение в окрестностях Одессы…

Звякнул при входе бронзовый колокольчик, и они с Олесей спустились в просторный холл старого швейного ателье, интерьер которого не коснулись типовые евро ремонты.

– Здравствуй дорогой Богдан Захарович! – приветствовал его старинный приятель Ефим Соломонович Пинчук, с которым они познакомились еще в 1976 году в Киевской кутузке. Богдана тогда повязали с мороженым, а молодой одессит Ефим, приторговывал в столице самопальными джинсами.

– Привет, Ефимушка! Надо будет сшить еще один скафандр – Пестрюк кивнул на озябшую с дороги Олесю.

– Не вопрос! – Пинчук не без зависти посмотрел на молодую и стройную девушку.

– Это срочно! – остановил портного Богдан, так как Ефим уже решил ставить для дорогих гостей свой антикварный самовар на углях.

– Далеко собрались, ребята? – Ефим старательно изображал старорежимного еврея, прилаживая на носу пенсне в золотой оправе.

«Опять понты! Чудит Соломонович» – Богдан Захарович знал, что у Пинчука отличное зрение.

– В Америку. Ой! – подала голос Олеся, которую Пинчук нечаянно уколол булавкой.

– Так будет лучше – Пестрюк снял с Ефима его раритетное пенсне.

– Как обычно? – Соломонович прекрасно знал маршрут Богдана Захаровича, не раз летая с ним в молодые годы за контрабандным товаром в Штаты.

– Корсика, Азорские острова, Бермуды. Все как обычно – подтвердил Богдан.

– Подождете или прогуляетесь? – Пинчук снял мерки и вопросительно посмотрел на девушку.

– Прошвырнемся по набережной – Пестрюк взял под руки Олесю Ровальчук, решив воспользоваться заминкой и посидеть в уютном портовом кабачке, где они когда-то и познакомились с Оксаной Григорьевной.

«Богдан Захарович Пестрюк?» – окликнул его на выходе из швейного ателье незнакомый старичок в одежде самого настоящего байкера.

«Да, а с кем имею честь?» – обернулся Богдан, пряча за спину свернутый в трубку ковер-самолет.

«Ибрагим ибн-Хаттаб, байкер» – улыбнулся старик и ласково кивнул Богдану в сторону кафе.

«Не может быть! Это же…» – застонала вдруг Ровальчук, и Богдан увидел застывший ужас в глазах молодой ведьмы.

«Да, дедуля непрост!» – Пестрюк и сам, обладая интуицией и опытом разведчика со стажем, понял это с первого взгляда…

– Ты поверил ему Богдан? – Олеся с тревогой смотрела вслед уходящему седовласому байкеру. На улице зарычал мощный мотор старого «Харлея» и Ибрагим ибн-Хаттаб укатил в сторону пляжей Затоки. «Погреть косточки» – как выразился этот старик.

– Не знаю, что тебе и ответить. Были у меня определенные предположения, но так далеко мои фантазии не простирались – Пестрюк от волнения закрутил в спираль вилку и ложку от столового прибора.

«Еще бы, прожить в этом мире почти сорок лет и только сейчас узнать, что ты герой из сказочного мирка, попавшего сюда по халатности его брата, полного разгильдяя. От такой информации у кого угодно могло снести крышу. Хорошо, что служба в советской, еще разведке закалила мою волю» – Богдан Захарович налил себе уже третий подряд бокал коньяка.

Молодая ведьма посмотрела на своего спутника. «Тебе же пилотировать сегодня ковер-самолет, Богдан Захарович!» – говорил ее укоризненный взгляд.

– А что ты думаешь по этому поводу? – Пестрюк, не обращая на нее внимания, снова наполнил свой бокал, решив для себя, что до Корсики они пойдут и на автопилоте.

– Глаза его не врали, это точно! Тут меня не проведешь! Я ведь все-таки ведьма! Но что твое настоящее имя – Пачкуля Пестренький, в это я не могу поверить – Олеся посмотрела на белоснежный воротник его дорогой сорочки, на холеные руки и ногти, явно обработанные в дорогом салоне.

– Может быть, старый волшебник что-нибудь напутал? Я, скорее всего, Знайка! А Пачкуля – либо Макар, либо Борис, а может быть и Емеля – икнул Богдан Захарович, пытаясь налить себе очередную порцию.

– Не стоит, Богдан Захарович! – на этот раз Олеся проявила твердость, положив свою руку на его бокал.

– Согласен! Пойдем отсюда, а то уже нас Ефимка заждался, наверное, уже давно готов твой скафандр! – Пестрюк положив на стол деньги, посмотрел на часы и, пошатываясь, побрел на выход.

– Вы забыли свой ковер – догнал их на улице официант, вполне удовлетворенный щедрыми чаевыми.

– Спасибо! – отблагодарила его Олеся, взвалив коврик себе на плечи, так как Богдан был способен нести только свое тело.

«Первый раз его таким вижу! Может, отложите вылет на утро?» – Ефим Соломонович с сомнением поглядывал в сторону Богдана Захаровича, который облачившись в скафандр, заснул на ковре, который они расстелили во внутреннем дворике его ателье.

– Мы и так тут задержались. Богдан Захарович говорил, что у нас времени в обрез – Олеся придирчиво разглядывала себя в зеркало. Новенький, с иголочки, скафандрик сидел на ней безукоризненно.

– Огромное Вам спасибо, Ефим Соломонович! А Вы знаете, как управлять этим чудом? – она кивнула на ковер-самолет, на котором, подложив себе под голову гермошлем, крепко спал Пестрюк.

– Сними у него с запястья компас. На его корпусе есть еще две шкалы, высота и скорость. Только не ставь сразу третью позицию, а то, не ровен час, сдует – Пинчук вынес им на дорожку связку сушек и пару бутылок пива.

– Спасибо Вам, Ефим Соломонович – Олеся поправила тело Богдана и уселась на ковер. Дворик был типичным, одесским и надо было поскорее уносить ноги, так как вокруг них начали потихоньку собираться зеваки.