Чтение онлайн

Несколько секунд Рубио, в самом деле, раздумывал, отвечать мне или нет. Однако он медлил.

– Пожалуйста, мне нужны ответы. Речь не только обо мне, - умолял я.
– Но и о... некоторых друзьях.

При слове "друзья" Рубио закатил глаза.

– Никогда не путай братство с дружбой, - пробурчал он. Его взгляд скользнул по моему плечу. У меня создалось впечатление, что он все еще высматривал что-то или кого-то. В конце концов, он махнул худой рукой, покрытой старческими пятнами.
– Ах, прекрати нагонять на меня скуку, - презрительно сказал он.

– Тебе что плевать на всех, на Барб и остальных? Ты же знаешь их гораздо дольше меня.

– Барбара Виллер? О да, я хорошо ее знал. Была компетентным финансистом. Могла использовать свои инстинкты в биржевых джунглях. Взятие под свой контроль, конкурентная борьба, для всего этого она пользовалась своим чутьем. Не в ущерб людям, чьи интересы она представляла. У нее были высокие идеалы, она не была из числа биржевых акул, которым был важен лишь свой банковский счет. Была менеджером нескольких эко-фондов в сфере регенеративной энергии. Но потом вдруг на первый план вышла охота и она потерялась в своей тени. Как Маркус и Кемаль, Эве и Юлиан - и другие. Юлиан пробыл всего год актером в театре. Хорошо играл Гамлета, но не был достаточно хорош, когда нужно было найти свою собственную роль. У них у всех был шанс, но они превратились в кучку эгоистичных неудачников. Такова жизнь, ты можешь обращаться с тенью как с братом или как с рабом. Если выберешь последнее, не удивляйся, если она будет ждать своего шанса, чтобы сбросить с себя цепь.

Я вздрогнул, когда услышал громкий писк. Рубио взял устройство, висевшее у него на груди, и нажал на красную кнопку. Это была не кнопка вызова скорой, а нечто вроде пульта управления, при помощи которого он открывал дверь. Раздалось электрическое жужжание, и она открылась.

– А сейчас извини, Шерлок Холмс, - сказал Рубио.
– Пиво становится теплым. А я терпеть не могу теплое пиво.

Я оказался быстрее и перегородил ему дорогу.

– Я не уйду, пока не получу ответы, - воскликнул я. Я был почти разъярен, но теперь ощутил и волны гнева, исходившие от старика.

– И что ты будешь делать с этими ответами?
– прогремел его голос.
– Ничего! Я дал вам ответы и даже больше.
– Он постучал по колесу инвалидной коляски. – Ну, и что с того? Что я должен тебе рассказать? Что мы были могущественными и смиренными, что мы были всегда и тебе нужно всего лишь почитать саги, сказки, библию, мифы, чтобы понять? Почитай истории про Геркулеса, болван, почитай про короля Линкаиоса, обладавшего навыками рыси. Почитай про Академию Рысеподобных, к которой принадлежал, в том числе, и Галлилео. Прочитай все о могущественных священниках-осирисах и африканском народе Дагомеев, которые называли себя "Дети Леопарда", потому что их предки были смесью человека с леопардом. А потом оглянись вокруг в этом городе и ты увидишь одно: Мы уже давно не стражи, мы в упадке. Жалкие остатки вымирающего вида, где-то на границе между человеком и кошкой, бесполезные и глупые, не достойные, чтобы выжить. Растерзаете ли вы друга друга или вас кто-то убьет, придерживаетесь вы кодекса или нет, мне уже давно все равно. Я уже много лет назад отрекся от вас.
– При взгляде на мое растерянное лицо, на его лице появилась злобная, выжидательная улыбка. После чего он добавил: - Ах да, что касается твоего первоначального вопроса: Морис или не Морис? У меня для тебя есть превосходная цитата мастера Бунюэля: "Нужно только начать терять память, пусть даже частично, чтобы понять, что память - это вся наша жизнь. Жизнь без памяти была бы не жизнь. Наша память - это наша опора, наша основа, наши действия, наши чувства. Без памяти мы ничто." - Он слегка наклонился ко мне.
– Что в переводе означает: может, ты сам убил Барбару Виллер? Ты можешь это знать? Нет, потому что без памяти ты никто. Бесполезное Ничто.

Ярость возникла как рефлекс, так быстро, что измененное сознание стало для меня шоком. Я сунул сжатые кулаки под мышки и изо всех сил сдерживал себя, но не помогло. Красный цвет "отключился", меня окутал запах смазки инвалидного кресла, просиженной кожи сиденья и похожей на пергамент старческой кожи, на все это наложились такие ощущения как "хищник", "опасность", "угроза", металл". И: "оружейное масло".

Щелчок громом отозвался в моих ушах. Я смотрел прямо в дуло револьвера со взведенным курком.

– Что и требовалось доказать, - с триумфом, сказал Рубио.
– И ты еще думаешь, что можешь отказаться от своего дара, как избалованный ребенок от кусочка торта во время праздника по случаю первого причастия? Поздно, парень. Посмотри в зеркало, там ты увидишь доказательство обратного. А теперь уйди с дороги и больше никогда не приближайся ко мне!

Неожиданность вернула меня в нормальное состояние человека, который хотел спасти свою шкуру. «Он этого не сделает», - подумал я. – «Он меня не застрелит».

– Я бы не стал пробовать, - пробурчал Рубио.
– Мне терять нечего. В крайнем случае, я скажу, что это было твое оружие, которым ты мне угрожал.

Я уже представлял себе заголовки: "Пенсионер застрелил молодого гангстера, пытаясь защитить себя". Наверное, за это из него еще и героя сделают.

Он смотрел на меня с каким-то странным восхищением и этим своим размытым взглядом. Его взгляд скользнул по моим рукам и остановился рядом со мной, как будто он смотрел на что-то другое. Секунду мы молча мерялись силами, после чего я отошел в сторону и уступил ему дорогу. Лучше так, чем ждать, пока снова нахлынет ярость.

Рубио опустил оружие, как мне показалось, даже с облегчением. У него опустились плечи, и он вдруг стал просто уставшим, пожилым человеком. Рубио проехал мимо, повернулся ко мне спиной, с трудом буксируя инвалидную коляску по наклонному въезду.

– Сказать тебе кое-что, Джил?
– пробормотал он, не оглядываясь.
– Все меняется. Наша жизнь стоит на острие ножа. Здесь стало опасно. Переезжай, найди себе другой город, пока не поздно.

– Я уже это сделал, поэтому и очутился здесь, - резко ответил я.
– И больше убегать не собираюсь.

Он лишь устало отмахнулся.

– Ни одна территория не может быть твоей навеки. Закон джунглей.

После этих слов дверь за ним закрылась.

Я остался стоять, уставившись на белую металлическую стену. "Ничто", эхом отзывались в моей памяти слова Рубио. Услышать их от него было не настолько ужасно; страшнее было то, что я точно также чувствовал и думал. Кем я был без памяти? Как будто не хватало частички меня. Все, что у меня было, это мои записи. И - знания Рубио.

Недолго думая, я вытащил записи из куртки - кодекс со всеми моими вопросами, несколько набросков и предположений - и затолкал все это в почтовый ящик. Жизнь на острие ножа. Стражи. Геркулес - дети леопарда - умирающее предназначение? Ну, по крайней мере начало положено. Вытащив оставшийся самый большой лист бумаги, я написал огромными буквами: «ТЫ ОТ МЕНЯ НЕ ОТДЕЛАЕШЬСЯ, СТАРИК!»

Лишь в ту секунду, когда я, стоя на трамвайной остановке, поднял вверх эту самодельную табличку, так чтобы Рубио мог видеть ее из окна, мне стало ясно, кому Барб писала призывы о помощи. Должно быть, она стояла на том же месте, что и я, и держала в руках плакат с адресованным Рубио требованием кого-нибудь убить.

Шестой урок отменили в связи с учительской конференцией, речь на которой, предположительно, шла об убийстве на спортплощадке. Зое быстро собрала вещи и направилась в компьютерный класс. Ей повезло: по крайней мере компьютер - поисковик был свободен. Она нетерпеливо зашла на свою электронную почту, после чего некоторое время покусывала губу, не зная стоит ли вмешиваться в то, что ее больше не касалось. Немного подумав, Зое все-таки написала короткое сообщение Эллен и быстро закрыла почту. Далее она набрала в поисковике "Ирвес Мартини". На экране высветились семнадцать страниц и ни одной фотографии.

Объявления и вырезка из газеты. Он действительно играл в музыкальной группе в Лондоне. А именно неопанк-рок. Группа называется "Ghost". Точнее называлась. Очевидно она распалась полтора года назад, потому что Ирвес неожиданно покинул ее. И это при том, что они собирались заключать первый контракт со студией звукозаписи. Зое пересмотрела несколько сообщений в форуме от разочарованных фанатов, после чего следы привели ее к сообщениям, не содержащих ничего, кроме спекуляций. Но должна же была быть какая-то причина, чтобы так внезапно покинуть группу. Может, имела место ссора?