Чтение онлайн

– От тебя просто невозможно избавиться, - пробурчал Рубио.
– Ты сильно рискуешь, парень.

Я ожидал услышать разозленного Рубио, но в его голосе слышалась лишь усталость.

– Мне почти нечего терять, - ответил я.
– Юлиан рассказал мне кое-что.

– Ах так?
– послышался усталый голос из глубин дверной щели.
– Тебе удалось добиться от него внятного предложения? И теперь считаешь себя моим судьей, хвастун?

– Я просто хочу знать правду. Юлиан рассказал мне, что ты убил полицейского. Он назвал тебя "палачом". И "провидцем". Еще он сказал, что полицейский нарушил твой кодекс. Значит ли это, что кодекс создал ты?

Его недоумение было более чем ощутимо. За дверью зашуршало, словно он хотел сесть поудобнее.

– Юлиан был хорошим актером, но в остальном, он был и остается пустоголовым, - пробормотал он через некоторое время.
– Я точно не придумывал кодекс. Он происходит из нашей истории. Я просто был первым, кто записал его.

– Что это значит?

Звук металла ударившегося об металл. Видимо, он ударил револьвером по инвалидному креслу. Опустил оружие? Когда Рубио продолжил говорить, его голос действительно звучал подавленно:

– Это имеет несколько значений, - едва слышно сказал он.
– Иногда для каждого свое.

Между тем, у меня бешено колотилось сердце.

– Как такое однозначное правило как: " Ты не должен убивать", может иметь для каждого разное значение?
– спросил я, надеясь, что он не заметит дрожи в моем голосе.

Рубио вздохнул. 

– Правда никогда не бывает одна. Значит, ты хочешь знать, верны ли слухи? Ну, да! Конечно. Я убил этого парня. Однако на тот момент он уже был бывшим полицейским. А в городе меня даже считали героем за то, что я сделал. С ума сойти, да? Его звали Пабло. Он был одним из нас, молодой парень, самый младший в криминальной полиции. Впереди у него была великолепная карьера. Он применял свое чутье и имел высокий показатель раскрываемости преступлений. И само собой, от него еще никто не уходил во время побега. Но известно ведь, как иногда бывает. Не всегда виновные получают справедливое наказание. Некоторые, которых он выследил и поймал, нанимали себе крутого адвоката и, обладая связями и деньгами, оставались на свободе. Ты слышал об убийстве Уотерфилда? Это было громкое дело в начале девяностых. Политик, зарезавший бывшую любовницу. Вышел на свободу за недостатком улик. Поговаривали, что некоторых свидетелей подкупили. Такие дела огорчали Пабло. И однажды ему в голову пришла блестящая идея самому вершить правосудие и восстанавливать справедливость. Поначалу это были лишь криминальные элементы, первым был как раз Уотерфилд. Все выглядело как несчастный случай. Мы сами были не до конца уверены, что за всем этим действительно стоял один из нас. Н-да, ну а потом он убил обоих свидетелей и коррумпированного судью и начал будоражить весь город. Вот видишь, для него убивать означало добиваться справедливости любой ценой. Он почистил даже полицейские ряды. Так они и вышли на его след. После этого он скрывался, но поиски шли. Мы тоже пытались задержать его, но он был умным и уже давно вошел во вкус. С этого момента он боролся против всех, в том числе и против нас. Пабло лучше нас знал город и мог практически оставаться невидимкой. Троим из нас это стоило жизни.

– Вы хотели вместе поймать его?
– недоуменно спросил я.
– Это значит, вы были... сообществом?

– Тогда да. Не было деления на территории и зоны. Город был для всех.

Не было территорий? Теперь я вообще ничего не понимал.

– Но в кодексе говорится: "Каждый за себя, никто за всех", - тут же вставил я.
– "Мы занимаем территорию или уступаем ее..."

– Это просто слова, - сказал Рубио.
– Первоначальный кодекс состоял лишь из первого предложения. И только оно имеет значение. "Мы стражи и мы не убиваем друг друга". Точка. Остальные законы появились по мере того как развивалась история. История создает новые законы, формирует и отшлифовывает их гальку в реке.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Возьми, например, закон о том, что мы любой ценой должны держать наше существование в тайне. Он появился в шестнадцатом или семнадцатом веке. Ты разбираешься в европейской истории? Наверное, нет, уличный мальчишка. В период охоты на ведьм рассказывали, что ведьмы приезжали на свои сборища верхом на кошкообразных монстрах. И что ведьмы превращались в кошек и наоборот. Тогда они многих из нас утащили на костер для сожжения, в том числе обычных, ни в чем не повинных кошек. Так что, логично, что с тех пор мы скрываемся. Но, в общем и целом, мы не такие уж и пленники, как ты думаешь.

Я редко когда был до такой степени потрясен. Если все, что рассказывал Рубио было правдой, это означало, что все то, что я считал своей новой жизнью не соответствовало действительности. В самом деле ли возможно жить как человек? Без всякого разделения на участки и закона джунглей?

– Почему ты нарушил первый тезис кодекса?
– хотел знать я.

Пауза длилась долго. Мне казалось, что Рубио прислушивается с закрытыми глазами и выдвинутыми антеннами.

– Потому что я видел, как Пабло убил бегуна, - объяснил он через некоторое время.
– Парня, который еще не знал, что является одним из нас. Пабло знал его еще со времен работы в полиции - парень был воришкой, которого он поймал. Я узнал об этом позже, после того как личность парня была установлена. Пабло вершил над ним суд, не раздумывая убил его. И сделал это обдуманно, хладнокровно. Спланированно. Я опоздал, чтобы помочь ему, - продолжил он.
– Но тогда во мне что-то поменялось. И, в конце концов я освободил от него общество и город. Сделал это в здравом уме. Чтобы защитить общество. И все, за что мы были в ответе и за что и сегодня должны отвечать.

– Значит, все-таки, - тихо сказал я.
– Не бывает преступления без наказания.

Снова пауза.

– Выходи из своего укрытия, трус, я тебя не вижу, - хрипло сказал он. Я помедлил, но все-таки подошел к двери. Через щель был виден только его правый глаз и дуло пистолета.

– Мы провели трибунал, - сказал он.
– Выбрали меня, чтобы я образумил Пабло. Тогда я работал врачом в психиатрическом отделении городской больницы. Они, видимо, думали, что я лучше всех смог бы повлиять на него. Как будто слова когда-нибудь оказывали на него воздействие! Я знал, что от этого не будет толка. Возможно, я уже даже знал, что все так закончится. Мы вместе выследили и задержали его, но он тут же набросился на Барбару.
– Он втянул ноздрями воздух.
– Он бы убил ее. Пабло был одним из больших. Тигром, невероятно агрессивным. У Барбары не было бы шансов. Ее тенью был дымчатый леопард. Что самое странное: никто не сдвинулся с места! Никто не пришел ей на помощь. А она? Она не защищалась! Барбара просто стояла и смотрела на него. В ее глазах я видел только одно: безграничное разочарование. Мне кажется только тогда до меня дошло, что когда-то они любили друг друга.

– Значит, ты убил его только для того, чтобы спасти Барб.

– Нет. Я хотел спасти общество. Людей в городе. Таких как тот бегун, людей, которые имели право на ошибку и право учиться на своих ошибках и больше не совершать их. И, конечно, я хотел отомстить за этого парня и за троих из нас. Да, это была месть! В этот момент я был ни чем не лучше Пабло. По сути, каждый боролся за свою собственную одержимость. А остальные стояли вокруг нас и смотрели, ничего не делая. Даже Морис, который смог бы справиться с ним, не сдвинулся с места. Ну, а мне эта борьба стоила ног. А Пабло... жизни.

Меня лихорадило и я вспомнил свою встречу с Морисом. Если Рубио победил тигра, значит, он действительно относится к крупным хищникам. Лев. Наверняка.

– Значит твой паралич это не наказание за убийство, - подытожил я.

Рубио покачал головой и вытер рукой лоб, словно хотел прогнать неприятное воспоминание.

– Нет. И люди тоже меня не наказали. Одна из нас - Ив - выступила в суде в качестве свидетельницы в мою защиту. Он напал на нас обоих и с моей стороны это была самооборона. "Врач расправился с серийным убийцей" - такие заголовки были тогда в газетах. Мне удалось оставаться анонимным, но когда стало известно в какой больнице я лежал, репортеры неделями осаждали входную дверь. Они, конечно же, выяснили в какой клинике я работал, и хотели заснять, как появился на своем рабочем месте несколько месяцев спустя - в инвалидном кресле. Но им не повезло. Я не вернулся в больницу, потому что клялся защищать людей. Как я мог быть врачом, после того, что сделал?

В его голосе слышался надлом. От всей его пугающей силы ничего не осталось. Теперь я понял, почему другие избегали его. По двум причинам: бойкот с одной стороны и уважение с другой.

– Барбара после этого уже никогда не была прежней, - сказал он.
– Не знаю, простила ли она меня когда-нибудь. А остальные... все поменялось. Просто всё.
– Он кашлянул.
– Ну ладно, теперь ты знаешь все, что хотел знать. И можешь прекращать махать перед моим окном этими дурацкими плакатами.

– Подожди!
– крикнул я.
– Барб хотела, чтобы ты снова кого-то убил. Кого, Рубио? Что творится в городе? Ты же знаешь!

– Ничего я не знаю, - грубо ответил он.
– Ты до сих пор не понял? Я больше не имею ко всем вам никакого отношения. Я нахожусь в своего рода опале, я словно призрак - и рад этому!
– Коварная улыбка льва снова появилась на его лице. Его взгляд и сегодня смотрел сквозь меня, в нем не хватало резкости.
– Жаль, что ты не можешь спросить саму Барбару - она была единственной провидицей кроме меня.

Провидица. Неясный взгляд. Его высказывание о том, что он убил Пабло в здравом уме... Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять весь масштаб этого известия. Представление оказалось таким чудовищным, что, несмотря на оружие, я подошел прямо к дверной щели.