Чтение онлайн

Ангелеса гневно разразилась на неизвестном мне языке, с каким-то звоном подскочила на ноги, но натяжение тут же её осадило. Я по инерции приложил пальцы к губам, когда до меня дошла природа звона. Я заглянул под стол. То что я по невнимательности, мог принять за элемент одежды, оказалось, системой странных чёрных цепей, от пола, и защёлкивалась браслетами на её руках.

До меня дошло окончательно...

Мир уже погряз в безумии.

Вопрос лишь в том, как пройти по тонкой грани, на грани сумасшествия и страха, верно ступая, до самого последнего шага? Точно не так. Не заковывая ангелов и не стреляя в них на поражение.

С не защищенного латами, предплечья, ангела на экране, потекла кровь, но ему этот факт словно до лампочки. Хотя это явно не первое ранение, но он даже звука не издал.

– Что с нами теперь будет?
– пробормотал я, одними губами, не обращаясь собственно не к кому, и ко всем.

– Судный день настанет, узнаешь...
– мрачновато проворчала ангелеса смотря на ангела на экране, висящего в воздухе.

Я же не вслух это сказал? Не совсем вслух. Как она могла услышать?

Ангел на экране кивнул глядя куда-то вдаль, распахнув крылья, он словно вспыхнул как спичка, сияя золотом лат и собственных крыльев, и канул в этом эфемерном огне, устремляясь в небо.

Ангелеса сменилась в лице, когда экран погас, и агент Джюс шагнул ближе.

– Кто он такой?
– спросил он ровным механическим тоном.

Её прекрасное лицо замерло беспристрастной маской, но ярость обуревая ангелесой изнутри можно было потрогать рукой.

– Кара Господня.
– процедила она, сквозь зубы. Урфин Джюс раздраженно вздохнул.

– Что он сказал?

Мои брови взлетели вверх. Меня осенило. Они не знают языка. Никто не знает! Послание адресовано не людям, оно для неё. Значит ли, что это... не конец? И всё ещё можно спасти?

Вытащив руки из под стола, ангелеса подалась вперед, с таким авторитетным видом, словно это не её заковали в цепи, и допрашивают правительственные агенты, а в точности наоборот.

– Дословно?
– поинтересовалась ангелеса, скучающим тоном. Агент Джюс кивнул.

– Дословно.

– Чрез три луны, сойдутся две. Тогда, в огне проклятья, ему предстанет идеал Небес, чтоб навсегда сойтись в слиянии двух лун и на исходе солнце лик свой трижды явит. Тот, кто при жизни созерцал - узрите шествие открытое семью светилами, за дочерь вечную, ибо собственноручно вы навлекли на себя, явленную суть Семи Духов Божиих...
– изрекла она тихо, но её голос могли слышать миллионы, её голос вне сомнений может слышать сам Бог и внимать её словам.

– Что это значит?
– задал вопрос агент. Под острый блеск в ярких бирюзовых глазах, на идеальном лице еле-еле дрогнул уголок губ, в таинственной незримой ухмылке - вот и весь её ответ.

– Это значит, что нам всем кердык, если вы не отпустите её.
– не выдержал я. Тут на мой взгляд, и не надо никаких посланий читать между строк, чтобы догадаться. Урфин Джюс метнул в меня свой самый пронзительный взгляд.

– Отставить, сержант. Вас не спрашивали.

– Тем не менее он прав.
– заключила ангелеса, внимательно взглянув на меня, и откинулась на спинку стула, с победным выражением на лице.

– Вам приходилось знакомиться с творчеством, Алигьери, капитан?
– флегматично поинтересовалась она у сурового на вид Джюса, - "...Здесь гния,

Он до трубы архангела не встанет.

Когда придет враждебный судия,

К своей могиле скорбной каждый прянет

И, в прежний образ снова воплотясь,

Услышит то, что вечным громом грянет...

...Я так спросил: Учитель, их мученья,

По грозном приговоре, как - сильней

Иль меньше будут, иль без измененья?

И он: Наукой сказано твоей,

Что, чем природа совершенней в сущем,

Тем слаще нега в нем, и боль больней.

Хотя проклятым людям, здесь живущим,

К прямому совершенству не прийти,

Их ждет полнее бытие в грядущем" - продекламировала ангелеса, тихим мелодичным голосом, но очень зловещим тоном, прожигая взглядом агента, -"Ад... Песнь шестая."

Лично у меня мурашки по коже пронеслись табуном, от одного её голоса. Повисла гробовая тишина. Я, конечно не фанат Алигьери, но "Божественную комедию" читать довелось. Отец очень любил творчество древних и средневековых поэтов, философов и писателей. Особенно Данте Алегьери. И я кажется сообразил, в чём тут фишка. И едва ли она мне нравиться. Всем нутром, я чувствовал, что ангелеса не с проста сослалась на этого автора. Существует великое множество стихов и поэм, с апокалептичиским уклоном, но она выбрала именно Данте. Любимого поэта моего отца. Именно тогда, когда моего отца больше нет.

Агент Джюс ослабил узел галстука с трудом отрывая не добрый взгляд от ангела, пророчащего ему вечные муки, но при этом обрекая на них меня, прямо черт побери сейчас.

– Вернёмся к вопросу.
– потребовал агент, и спрятал руки в карманы брюк.

Ангелеса медленно опустила голову, и раздраженно сжала переносицу пальцами.

– Ну что тут непонятного? Это ультиматум.
– процедила она, - Отпускаете меня, или через три дня, на земле наступит Апокалипсис, затем Судный День, и в итоге: Конец Времём.
– ангелеса, с вызовом посмотрела на меня, и сложила руки на груди лязгая цепями, - Вот, лично вам сержант, какой вариант больше нравиться?

Я нахмурился, стараясь скрыть свою вымученную скорбью физиономию под серьёзностью и холодом. Но вид этих оков, на тонких запястьях, посеял самый настоящий кромешный мрак и холод где-то во мне. Оторвав глаза от чёрных цепей, посмотрел ангелесе в глаза.

– Мне больше нравился тот мир в котором я жил. Тот в котором нет апокалипсической чумы, птиц камикадзе, и ангелы только в Библейских апокрифах, а не в оковах.

Мне показалось, что моя реплика имела скрытый контекст самой настоящей мольбы. Мгновение она удерживала зрительный контакт. Мгновение, всего лишь одно мимолётное, она опала в плечах и сменилась в лице, теряя саркастичную ловкость мысли и безмерное, безоговорочное превосходство. Было, что-то такое, что стёрло на мгновение эти крылья и тысячелетия за её спиной, оставляя только девушку на вид совсем ещё юную и запутавшуюся. Затем она посмотрела на агента и хмыкнула.