Чтение онлайн

– Приближаемся. Думаю, придётся отдаться гравипортации. Только я одна не посажу весь корабль с нерабочими двигателями. Пожалуй, и мне светит камера отцепления.

– Интересно, - подал голос Максим, бортовой доктор, - почему так получилось, что вас, Лира, не определили в камеру вместе со всеми, а оставили на борту?

– Если б я знала.

– Словно кто-то хотел, чтобы мы имели "глаза", чтобы видели, куда нас несёт перед... решающим ударом.

– Почему вас?

– Звание?

– Ерунда, "мозги" так не работают.

– - Может всё это связано с... полом?

– - Глупости...

– Отнюдь. Регенератор учитывает этот критерий. Но как он мог повлиять на его решение о переносе биовещества в окружающую среду?

– Мне жутковато об этом думать... как будто отбирают всякие шансы. Или оставляют... Одну.

– Думаешь, никто из нас в этих гробах себя одним не чувствует?
– спросил Димитри.

Затем воцарилась полная тишина. После регенератора жутко тянуло в сон. Димитри понимал, что спать нельзя ни в коем случае. И единственным, что могло бы вытащить мутнеющий разум из призрачных бездн, казался постоянный диалог.

– Давайте не будем замолкать надолго, - предложил он.

Но молчание было ответом.

– Лира, скажи что-нибудь. Как там на дисплее?

И стало ясно, что связи больше нет.

Всё это напоминало дурной сон. И накатывающая дремота как бы вторила этому, укрепляя иллюзии полной оторванности. "Но не могу же я оказаться полностью отделённым от мира", - прошептал Димитри, обшаривая руками стены капсулы, покрытые желеобразной массой амортизатора. Ни единого шва, ручки или рычага не проступало под ней. И он сдался, и закрыл глаза невидящие света. Он попытался расслабиться. "Нормализация циркадности". Курс молодого бойца. Поспать после разморозки - какому бойцу неведома эта сладость?

Но сон оказался плохой альтернативой...

Глава II .

Поначалу трясло так, что дух вылетал из сбитых лёгких, потом обдало страшным жаром. Или наоборот. Где оборот, где верх, где низ, где плоть, а где стена? Корабль явно шёл на посадку, но буферные двигатели работали вполсилы, как слабое дыхание после агонии и перед самой кончиной. И ванадиевое брюхо со свистом размазывало накалённые слои чужой атмосферы, сияя в лучах чужой звезды. Сноп искр в ночном небе распозался апокалипсическим фейерверком.

Наконец, мощные струи плазмы ударили в почву, гася мгновенную скорость посадки. Парашюты бились в яростных потоках воздуха сверху. Вряд ли что-то могло остановить эту махину. Но, всё же, замедлить падение удалось.

Корабль огненной стрелой вонзился в зеркало ночного озера, подняв стены воды, вознёсшиеся выше окружающих скал. И ещё долго мутнеющие глубины светили алым потайным сердцем со дна. А вода источала пар и взволнованно клокотала. В её зеркале отражалась голубоватая сфера чужой Луны. Одной из. Она серебрилась и исходила рябью. А ещё из обоих полюсов её вырывались мутноватые лучи.

В ту ночь небо было чистым, и большой шар спутника мерно лучился в серебряном от звёзд небе. Он проливал на пустынную землю молоко, протягивал длинные тени из мрака редкого кустарника и одиноко торчащих былинок. Не было ветра, всё замерло в призрачном полуночном мареве.

Озеро, в которое рухнул корабль, окружал массив гор, казавшийся теперь, в это время суток, стянутым подолом небес, из которого хлещут вверх звёздные фонтаны. Они рождались в снежных шапках каменных исполинов и оседали на землю чуть заметным глазу искрящимся туманом.

Через какое-то время тишину вновь нарушили посторонние чуждые этому месту шумы. Вода заклокотала, словно втягиваемая в слипшуюся глотку. Вспенились столбы брызг, и на поверхности озера появился продолговатый предмет - медленно вращающаяся вокруг своей оси цистерна. Вскоре рядом вынырнула ещё одна. Итого капсул оказалось шесть.

Вот по тёмному боку одной прошлась светящаяся линия, и борта раздались в стороны, образовав понтоны. Они прильнули к поверхности воды, и внешнему миру открылось содержимое капсулы. В окружении проводов и шлангов, чем-то напоминавших механизированный кишечник, показалась рука человека. Она совершила несколько судорожных взмахов и, шлёпнув по внутренней обшивке распущенных по воде "крыльев", вцепилась в неё. Показалась голова.

Димитри приподнялся на дрожащих ногах и свесился за борт капсулы. Его рвало. Однако, прокручивая в голове всё произошедшее, он уже успел посчитать себя везунчиком, с ужасом думая об остальных членах экипажа. Вряд ли на Земле поверят, что можно выжить после падения космического корабля... Особенно было страшно за Лиру. Бедная, она же оставалась в навигационной - в отличие от них, волей судьбы помещённых в эвакуатор. Но вскоре ему удалось взять себя в руки и оценить ситуацию. Капсул он насчитал шесть - по количеству человек, бывших на борту. Они плавно колыхались на мерцающей в лунном свете поверхности и дрейфовали в его сторону.

По бокам некоторых шли светящиеся полосы - надкрылки вот-вот должны были опуститься на воду, раскрыв бутон содержимого. В темноте было не разобрать этого движения, но по раздавшимся над водной гладью крикам Димитри понял, что к выжившим можно было причислить и бортмеханика Забелина. Тот ругался и отчаянно сплёвывал.

Минутой позже откуда-то позади раздался дрожащий и срывающийся, однако полный безудержного изумления голос бортового врача Мазерса:

– - Поверить не могу! Разрази меня гром...

– - Это уже произошло.

Капсулы начали раскрываться одна за одной. Разумеется, была бы среда вокруг враждебна живому организму - а уж, тем более, организму человека - кондиционный радар уловил бы это, и автомат не раскрыл створок. Но - что и поразило доктора - среда оказалась приемлемой для них! Другой угол галактики, незнакомая планета... с вполне земными условиями! Как? Голодные лёгкие чувствовали, что холодный воздух был разрежен, точно находились они высоко в горах. И ещё движения гасились пространством, словно оно сопротивлялось, что могло свидетельствовать о сильном тяготении. Волны по озеру шли медленно и тягуче.

Доктор хотел закричать, хотел провозгласить свой бесконечный восторг, но слова сбились в его горле, не находя столько воздуха для выхода. И он просто закрыл лицо руками и замотал головой.

– Кто-нибудь!

От сердца отлегло - кричала Лира.

– Лира!
– раздалось протяжно над водой

Судя по возгласу, Тибр был чрезвычайно рад и удивлён.

Взгляд Димитри привлекло это призрачное мерцание на плавных волнах водоёма. Он проследил за серебристой дорожкой и закинул голову вверх. Там лучилась чужая Луна. Когда он вновь опустил голову, в её свете стал виден силуэт высокого широкоплечего человека, уверенно и прямо стоящего на колышущемся плоту спасательной капсулы. В нём он узнал Боро. Рослый африканец молчал и казался чёрной тенью с мерцающими луной глазами. Он редко говорил, редко выражал эмоции. И только токи неведомой энергии, которые ощущались окружающими физически, могли передавать его настроения. Боро Кад Ум представлял собой до конца неизученный феномен.