Чтение онлайн

С тем же успехом можно требовать от металлурга, чтобы он вместо вольфрама применил свинец в качестве примеси для увеличения твердости металла.

Независимо от способа получения — естественного или путем синтеза — дистиллят Орлова не будет оказывать воздействия без данной структуры.

Это не я утверждаю, доктор, а биохимия.

Пометка

Вы слишком круто обошлись с ним, Джефф. Если он усомнится в источнике Вашей информации относительно эйфорического действия, он начнет сомневаться и во многом другом. Лучше отстраните его от разработки, прежде чем он поймет, в чем дело.

Пометка

Да, не все умеют обращаться с людьми. Наш милый К.-П. должен был со мной посоветоваться.

Пометка

Если бы кто-нибудь догадался посоветоваться со мной, я бы давным-давно сказал, что подобного типа надо вышвырнуть вон. Никуда не годный член команды. Цена свободы есть неусыпная бдительность.

Пометка

Меня от этого человека в дрожь бросает. То мне чудится, будто мы выпустили на рынок штуковину Орлова, и она не пошла. А другой кошмар: будто мы ее выпустили, к она пошла. И не знаю даже, что — хуже. Не хочу и не могу что-либо добавить.

Пометка

Мне наплевать, что будет. Я только знаю, что фруктовый торт тетушки Молли пришлось съесть мне. Сила!

Пометка

Предоставьте его мне и не говорите, будто я не умею обращаться со своими сотрудниками.

«Этиколоссус» Инк.

Служебное

Кому: Д-ру мед. Алберту Верити,

Заместителю директора

Согласен с Вашим выводом о том, что нельзя ничего поделать со злосчастными побочными эффектами, свойственными дистилляту Орлова. Поэтому мы пришли к выводу, что разработку лучше положить на полку. Пожалуйста, соберите все досье и заметки и передайте их мне полностью и с соответствующими указателями. Я распорядился, чтобы из Вашей лабораторий немедленно убрали все ненужные материалы, образцы, подопытных животных и оборудование.

Вы можете продолжать работу над ранее порученными Вам утвержденными проектами.

Служебное

Кому: Д-ру мед. Джеффри Квест-Профитту,

Директору исследовательского отдела

Почему бы тебе не быть честным хоть с самим собой, если уж не со мной?

Дистиллят Орлова исчезнет в архивах. Я понял причину щедрости договора с Максом: в нем все было поставлено в зависимость от успеха производства. Теперь же получается, что Вы приобрели за пятьдесят паршивых долларов все права и полномочия на его изобретение, а само изобретение будет погребено

— потому, что Макс Орлов не имеет медицинской степени,

— потому, что он известен своей эксцентричностью,

— потому, что дистиллят можно без труда изготовить из совершенно доступных материалов, потому, что технологический процесс можно воспроизвести, а доход будет весьма небольшим,

— потому, что нельзя было бы скрыть значительное открытие.

Но главным образом потому, что существование такого метода лечения потрясло бы всю Большую Машину со всеми ее многочисленными составными частями; и «Этиколоссус», и фармацевтов, и врачей, и клиники, и фирмы, снабжающие клиники, и дома для «хроников», и всех их наследников, присных, сторонников и союзников.

А я ухожу.

Я подаю в отставку с большой радостью — и не потому, что потерпел неудачу со своим замыслом, а потому, что Орлов и его работа, и его образ жизни — значительнее любого бизнеса, карьеры или престижа, к которым я никоим образом не хочу быть причастным.

Вы назовете меня отщепенцем, но я буду продолжать лечить, буду делать то, чему меня учили, и на руках у меня будет не больше грязи, чем бывает от прополки грядки баклажан. И вы никогда не сможете обвинить меня во врачебной ошибке потому, что я вас раскусил.

Документы, подписанные Орловым, вам не помогут, поскольку существует Орлов, существует дистиллят и существую я. Именно поэтому люди станут поправляться и будут, платить за излечение тем, что смогут собирать урожаи помидоров или рубить лес.

И подумайте еще об одном: раз есть Орлов, и тем более, раз есть и Орлов, и я, то впереди предстоит еще много всякого — различных новых веществ, методов и идей.

Но Вы обо всем этом и слышать больше не хотите. И не можете, не правда ли?

Перевела с английского

И.Эпштейн

Брокау.

Какая фамилия!

Она лает, рычит, тявкает и объявляет во всеуслышанье: Иммануэль Брокау!

Прекрасное имя для великого психиатра, смело ходившего по волнам житейского моря и не погрузившегося в них ни разу.

Бросьте в воздух горсть смолотого в порошок учебника по психоанализу, и все студенты чихнут:

— Брокау!

Что же с ним такое произошло?

Однажды, как в блестящем водевильном трюке, он пропал без следа. Источник света, освещавший его чудеса, погас, и теперь, в наступившем полумраке, закрученные пружины угрожали раскрутиться. Психотические кролики грозили вернуться в цилиндры, из которых они выскочили. Дым от выстрелов втягивался обратно в дула. Все ждали.

Десять лет молчания. А дальше — тоже молчание.

Брокау исчез, как будто с криком и хохотом бросился в пучину Атлантики. Зачем? Чтобы отыскать там Моби Дика? Чтобы подвергнуть эту бесцветную бестию психоанализу и выяснить, что имела она против Безумного Ахава?