Чтение онлайн

Холодная роса, пробираясь за шиворот, иголками колола тело. Нян чувствовал, как пересохло во рту, и с трудом подавлял острое желание закурить. Однако сердце переполняла радость: окончательно окрепла вера в успешное выполнение боевого задания. С южного направления приближался низко летевший самолет, из-под темневших прямоугольных крыльев один за другим сыпались букеты осветительных ракет.

Нян с усмешкой смотрел на эти букеты, разлетавшиеся, как пестрые снопы фейерверка, и сказал:

–  Будет вам праздничек!

* * *

После этой удачной ночной вылазки Нян еще на некоторое время остался вместе с группой неподалеку от оборонительных заграждений противника. Разведчики крепко связали между собой несколько веток у вершины высокого дерева, и оттуда в бинокль открывался широкий обзор. Дни Нян проводил на наблюдательном пункте, а ночью вместе с Лыонгом пробирался к самой последней линии заграждений противника. К концу месяца была закончена разведка южной части группировки войск противника. Лыонг во многом помог командиру полка, проявив недюжинные способности и острое чутье разведчика. Правда, ротный не раз с трудом подавлял в себе раздражение, когда командир полка с присущей ему педантичностью стремился самым тщательным образом выверить все детали.

Однажды после нескольких таких вылазок Нян сказал, что хорошо было бы взять в помощники кого-нибудь из местных жителей, знавших окрестности как свои пять пальцев, и Лыонг вспомнил о Фанге.

В памяти сразу возник образ этого высокого, широкоплечего старика с прочно посаженной головой, могучей грудью и косолапящей походкой. Его внушительная сутуловатая фигура, облаченная в войлочную куртку, с охотничьим ружьем на плече, невольно внушала робость всем, кто встречался с ним в джунглях.

Со времени их знакомства минуло уже три года, и ровно месяц промелькнул с тех пор, как Лыонг встретил Сием у складов. И вот теперь Лыонг увидел пепелище, оставшееся от Тая. Он постоял перед некогда просторным домом старого Фанга, на месте которого теперь торчали обуглившиеся, а раньше мощно подпиравшие его сваи. Полуобгоревшая коробка соседнего дома осела наземь, и пушистые рыжие белки деятельно сновали в поисках завалявшихся крошек среди рухнувших деревянных стен кухни. Жители деревни переселились в густые джунгли на высоких скалистых вершинах, поставив там хибарки на сваях. С наблюдательного пункта на Коане селение не просматривалось; виднелась лишь густо-зеленая тонкая полоска, изредка проглядывавшая сквозь плотную пелену тумана.

Фанг и его невестка жили в маленьком, собранном из бамбука домике на сваях, тесном и темном, задней стеной притулившемся к голой скале. Кое-как прилаженная тростниковая лестница, тонкие, ненадежные опорные столбы, поднимавшие хибарку над землей на незначительную высоту, - вся убогость постройки свидетельствовала о том, что старик, рачительный хозяин, всегда любовно заботившийся о доме, теперь махнул на все рукой. Лыонг, поднимаясь к домику по пологим камням и оглядев это жалкое строение, почувствовал к старику глубокое сострадание. Старик все отдал, чтобы поставить на ноги единственного сына, сделать его человеком, а сын ушел к врагам. Зачем теперь старику дом?…

Много пережил старик из-за измены сына, но не очерствел сердцем. Фанг очень любил зверей, и теперь, как и когда-то в Тае, у него жили, несмотря на тесноту, диковинные зверушки: две голубые толстушки лори, полосатая летяга со складкой кожи, которая проходила вдоль брюшка между передними и задними лапами и распускалась веером, позволяя этой зверушке летать, и четыре малайских медвежонка, которым старик устроил логово внизу под домом. Медвежата, еще совсем крошечные, полуслепые, но уже страшно прожорливые, упорно тыкались мордочками в бамбуковую поилку с кумысом у лестницы, толкались, лезли друг на друга, так что самый проказливый в конце концов свалился прямо в кумыс.

Фанга дома не оказалось. Сием в одиночестве сидела у очага и перебирала в корзине золотистые зерна падди. Она заметила Лыонга еще с лестницы, подняв голову на звук его шагов. Она узнала его, и во взгляде ее промелькнуло нечто, похожее на радостное удивление. При виде холодного очага и сумрака в доме Лыонгу стало как-то не по себе. Сием разожгла огонь. Лыонгу она показалась моложе и красивее, чем месяц назад при встрече у складов. Она снова стала той Сием, какой он ее запомнил когда-то. Лыонг не мог понять, почему она так холодна и негостеприимна: разожгла огонь и снова склонилась над корзинкой с падди, замкнутая, отчужденная, настороженная лесная отшельница.

–  Сием, где старик?
– спросил Лыонг, чтобы как-то нарушить затянувшееся молчание.

–  Отец в поле, скоро вернется.

–  Сием, - не отставал Лыонг, - я шел через Тай, там все сгорело… Жалко, красивый был у вас дом!

–  А мне не жалко.

–  Как не жалко?!

В этот момент от тяжелых шагов по лестнице ходуном заходил дом - это вернулся старик. Хибара показалась еще теснее и ниже: старик макушкой упирался в потолок. Обрадованный, он крепко сжал руку Лыонга чуть повыше локтя и по-стариковски, почти вплотную приблизил к нему свое лицо.

–  Сием рассказывала, что встретила тебя у складов. Мне просто не верится, что ты к нам вернулся!
– Наклонившись, он поднял за загривок обжору медвежонка и взял его на руки.
– А я ходил рис теребить. Куда ни глянешь, одни сожженные деревни и заброшенные поля. Сколько мы от американца натерпелись! Гонят всех в «стратегические» деревни. Пойдешь - дадут и рис, и ружье, а нет - пощады не жди, лучше сразу забивайся в скалы и живи голодным и нищим. Но сердце горцев предано Хо Ши Мину. Горцы Хо Ши Мина не забыли, поэтому для нас праздник, когда вы здесь появляетесь.

–  Люди не интересуются, зачем мы здесь?

–  Видят, что вы пришли, и рады!

–  А чему именно рады?

–  Друг другу шепчут: мол, бойцы пришли, американца разобьют, народ освободят; значит, не сегодня-завтра можно будет в деревню вернуться, дома поставить и поля засеять. Я сказал нашим, - старик развел руки с растопыренными пальцами, - потерпите, ешьте кукурузу и клубни, а зерно, которое с солдатских складов дают, не трогайте, берегите. Освободят деревню - сразу рис посеем.

Старик предложил Лыонгу выпить вина, и тот, уступив, пригубил немного. Закусив кусочком темного сушеного мяса косули, Лыонг решил, что пора рассказать о цели своего прихода. Услышав, что военные нуждаются в его помощи, Фанг пристально взглянул на Лыонга и, залпом выпив свое вино, спросил:

–  Вы, значит, до сих пор доверяете этому старикашке?

–  Как же можно не доверять такому человеку, как вы?

–  А тебе известно, что я за человек? Ты знаешь, кому вы хотите довериться?

–  Вы человек, преданный революции, и я никогда не забуду, что вы для меня сделали…

–  Я породил сына, который перешел к американцам! Про это ты знаешь? Своему командиру ты говорил об этом?

–  Мы знаем, что Кием сам записался в солдаты…

–  И вы не боитесь, что его отец заведет вас к американцам?

Фанг распалялся все больше, задавая эти больно ранившие его вопросы. Лыонг чувствовал себя не в своей тарелке, удивляясь, зачем старик так бессмысленно себя истязает. Лыонг видел, как горе надломило этого крепкого телом и духом человека, которым он всегда восхищался.

Фанг то и дело подливал себе вина. Глаза у него стали злыми, покраснели и угольками горели на побагровевшем от гнева лице.

Сием хорошо понимала, что с ним происходит. Когда они еще жили внизу, в Тае, Сием каждый день уходила в лес собирать грибы и молодые побеги бамбука. Однажды она заметила, что на тропинке за ней часто мелькает фигура свекра. Поначалу ей это показалось чистой случайностью: ведь и он тоже уходил в джунгли охотиться. Истинную причину она поняла позже. В тот раз, как только она сняла заплечную корзину и хотела войти в ручей умыться, за спиной послышались осторожные, крадущиеся шаги. Обернувшись, она увидела Киема. Он, сгорбившись, стоял поодаль в тростниках, среди распустившихся пушистых белых метелок. Бросив по сторонам затравленный взгляд, Кием рванулся к ней. Сием хотела было бежать, но он резко прикрикнул! «Стой! Не двигайся!» Она будто окаменела от страха. Он что-то говорил, до нее донеслось: «Я пришел за тобой. Собирайся, ночью уйдем, но помни: отцу пикнешь - убью!» Внезапно Кием дернулся и бросился в тростники. Не успев опомниться, она увидела за деревьями фигуру свекра. Старик, не сказав ни слова, судорожно сжимая ружье, пробежал мимо Сием и бросился по следу в высокие, выше человеческого роста, тростники… Страшной была эта охота! Вот тогда-то Сием вдруг поняла, что муж давно уже выслеживал ее на лесных тропах и свекор об этом знал.