Чтение онлайн

Осторожно поставив ноги на дощатый пол, он встал, сделал два шага и повалился. С каких пор ходить стало так тяжело? Будто три мешка с мукой на плечи положили. Наверное, давно не двигался, тело отвыкло. Таринор приподнялся на колени, зацепился рукой за край стола и вновь оказался на ногах. На этот раз ступал осторожно, пошатываясь, но не давая себе снова упасть. Добрался до стены, облокотился и перевёл дух. Опираясь руками, дошёл до двери. Чуть надавил и открыл её, оказавшись одной ногой на улице. Наёмник глубоко вздохнул, и даже боль в груди не могла перебить удовольствие от прохладного глотка живительного воздуха. Тут он заметил, что на него обращено несколько пар глаз. Вокруг было ещё несколько приземистых деревянных домиков, а люди, судя по всему, шедшие по своим делам, встали как вкопанные и молча уставились на него. Вдруг одна девушка уронила корзину на землю и закричала. Те, кто был с детьми, схватили их на руки и побежали прочь, остальные же побросали поклажу и ринулись кто куда. Глядя на это, наёмник невольно вспомнил, как когда-то запнулся в лесу об муравейник, и муравьи точно так же беспорядочно заметались кто куда. В этот самый момент из дома напротив выскочил рыжебородый мужик. Помотав головой, он остановил взгляд на Тариноре и побежал, только в отличие от остальных не куда-то, а прямо на наёмника. Тот с горечью подумал, что при всём желании не смог бы уйти, и просто приготовился к удару. Несколько секунд, и незнакомец повалил Таринора на ту скамейку, на которой тот очнулся, а руки наёмника оказались заломлены за спину.

— Ишь ты! Очнулся! — Воскликнул рыжебородый. — Правду старик говорил.

— Слушай, если боишься, что убегу, то можешь уже отпустить. — Проговорил Таринор. — Я и хожу-то с трудом.

— Глянь-ка, он ещё и пасть свою грязную разевает! Ууу, умертвие проклятое!

— Чего? Какое ещё умертвие? Живой я! — Прижатому к скамье наёмнику начинало не хватать воздуха.

— Живые столько не лежат беспробудно. Старого Эйвинда не проведёшь, упырь проклятущий! Он мне строго настрого тебя стеречь наказал!

— Так чего ж ты тогда накинулся? А ну как заражу тебя чем-нибудь? Когти упыря, знаешь какие заразные?

На мгновение хватка рыжебородого ослабла, а потом он и вовсе отпрянул и выхватил нож.

— И впрямь! Чего это я! А ну, стоять, не подходи!

Напавший на Таринора оказался молодым крепким парнем с не раз сломанным носом и нахмуренными рыжими бровями, из-под которых настороженно глядела пара глаз. Он чем-то напомнил Игната, если бы маг был ниже и шире, да кожа была б посветлее.

— Да не боись ты. — Наёмник с трудом сел на скамью. — Будь я упырём, давно б убежал. Или кровь твою горячую хлебал, как знать. Судя по твоему оружию, я бы поставил на второе.

— Это ещё почему? — Недоумённо спросил рыжий, не опуская ножа.

— Сам посуди. В рукопашную с упырём вступать — лишиться глаз почти сразу, они их первым делом выколоть пытаются. А после вцепляются в горло. Ножик тебя точно не спасёт, а вот меч или копьё — вполне. Либо зарубить, подловив на прыжке, либо заколоть, не дав подойти. Только так. Уж поверь, хоть эту погань и нечасто встречал, но предпочёл бы не встречать вовсе. Да и где ты видел упыря, который бы так складно говорил, а?

— Ну, я их вообще-то…

— Ни разу не видел, да?

— Мне Старый Эйвинд сказал! А он жизнь пожил, всякого повидал!

— Даю ухо на отсечение, что он не в состоянии упыря от гоблина отличить.

— А ну-ка язык попридержи! Кто б ты там ни был. Негоже так про Старого Эйвинда! Он с богами разговаривает!

— А где ж он сам? — Таринор старался удержать смех, вспомнив об Асмигаре. — Небось, поболтать с ними вышел?

— А мы дождёмся, сам увидишь. — Рыжий широко улыбнулся. — Он из твоей шкуры ремней наделать хотел, да всё ждал, пока превратишься.

— Не дождётся. Не упырь я. Когда ваш старый мудрец явиться думает? Мне б перекусить не мешало, да и выпит тоже. Во рту как кошки нагадили.

Рыжий присел за стол, стараясь держать нож направленным на наёмника, но долго так просидеть он не смог и опустил руку на колено. Таринор пытался спросить, что это за место, далеко ли до Энгатара или, хотя бы как, зовут обладателя рыжей бороды, но его собеседник наотрез отказывался что-либо говорить, повторяя только, что следует дождаться пресловутого Эйвинда, а после разговоры разговаривать. Через некоторое время рыжий откровенно заскучал и забарабанил пальцами по столу. Потом принялся втыкать нож в пол, доставать оттуда и снова втыкать. При этом на лице у него было выражение невыносимой скуки.

— А где мои вещи, кстати? — Встрепенулся наёмник.

— Какие ещё вещи? — Отозвался рыжий.

— Дорожная сумка, с припасами.

— Не было никакой сумки.

— Как же это так? Небось, себе прибрали?

— Эй, мы тебе не воры какие! — Рыжий пригрозил ножом. — Если б чего и было, то подле тебя б и лежало, пока не помер. А ты всё не помирал. Потому-то Эйвинд тебя упырём и счёл.

Решив, что без пресловутого Эйвинда здесь, судя по всему, и по нужде ходить не принято, Таринор развалился на скамейке. Покинуть это место самостоятельно он всё равно не мог, а потому самым разумным было просто отдохнуть. Наёмник только сейчас успел удивиться тому, что понимает местную речь, хоть здешний выговор и звучал непривычно. Настроение сразу приподнялось: значит, он недалеко от Энгаты. И как только найдёт способ уйти, сможет туда добраться. Оставалось только дождаться местного мудреца. К счастью, ждать пришлось совсем недолго: дверь распахнулась, и в дом ввалился неопрятного вида дед. Бело-серая рубаха его была перемазана зелёным соком трав, а понять, какого цвета шерстяной плащ уже было нельзя. Морщинистое лицо, сурово нахмуренные кусты бровей и длинная серо-седая борода.

— Эйвинд, певец богов! — Воскликнул рыжий. — Вот, гляди! Упырь-то твой жив-живёхонек. Убежать пытался, да только я его мигом…

— Дурень! — Оборвал его хриплый, но ещё крепкий голос старика. — Герда мне рассказала, как ты медовуху хлебать отправился вместо того, чтобы делать, что велено было. Бедная девка запыхалась, пока до меня добежала, добро, что я недалеко был. В самую чащу не пошёл, как знал.

— Но упыря ж я схватил! Да только он чудной какой-то…

— Да только я не упырь вовсе. — Мрачно проговорил Таринор. Старик резко повернулся, лицо его вытянулось от изумления. — Да, разговариваю складно, слюни не пускаю, глотки не грызу и кровь не пью. Какой же упырь из меня?

— А кто ж ты тогда такой будешь? Неделю пролежал, что мертвец, а теперь ожил.

— А вот на это есть любопытная история…

— Не слушай его, Эйвинд! Зубы заговаривает, нечисть! — Не унимался рыжий. — Давай-ка я его лучше топориком-то, а?

— Ты вообще ступай прочь! — Рявкнул старик.

К удивлению наёмника, услышав эти слова, рыжий покорно встал и вышел из дома, не проронив ни слова. Хотя и с недовольным лицом.

— А теперь рассказывай. И не думай штуки свои проворачивать. Кто б ты ни был: упырь, трясинник или страхолюдная болотница, тут на стенах кругом знаки, а на мне амулет рунный из медвежьего пузыря. Так что в песок рассыпешься быстрее, чем за горло меня цапнешь.

— Ох… — Наёмник потёр глаза. — Значит, с богами разговариваешь? Тогда должен знать Асмигара? Бог-странник, блуждающий по мирам, дворам, как там его…

— Знаю, знаю. — Сощурился старик. — Как не знать. Бог-прохвост. Украл у Зильмра меч, у Торма щит, а у Хьольда посох. Потому изгнан и был, и нынче скитается всюду, не в силах найти кров.

— Стало быть, то были Сильмарет, Тормир и Холар? Не слыхал этой истории. Или слыхал, но забыл…

— Так южане их зовут. Ты, стало быть, тоже из южан? И говор у тебя такой, южанский.

— Выходит, что так.

— И, стало быть, не упырь?

— Ни в коем случае. Хоть чем поклянусь.

— А то проверить — дело нехитрое. — Сказал старик и отправился к столу. Наёмника удивила беспечность Эйвинда. Неужто он и впрямь так верил в силу амулетов, трав и прочего, что был готов вот так запросто стоять спиной к тому, кого считал упырём? Нет, всё же этот бородатый про кровососов разве что из страшных сказок слышал. Тем временем из-за спины Эйвинда доносились хруст крошащихся трав, треск ломаемых веточек и бульканье каких-то жидкостей. Резкий травяной запах разнёсся по комнате. Пару минут спустя он повернулся к Таринору, держа в руках деревянную чашку с неаппетитной тёмно-зелёной жижей.