Чтение онлайн

В буркалах (у людей эти штуки называются глазами) нет ни радости, ни печали, одни только хитрости. У людей глаза смотрят, а буркалы у браконьера бегают.

Сердца у браконьера нет. Вместо сердца у него мешочек с мышцами.

Мешочек этот у него специально для того, чтобы очень сильно заколотиться, когда кто-нибудь закричит: "тю, тю..."

Вот это и есть браконьер.

Итак, еще раз повторяем, дикая коза помогает выявлять среди людей этих выродков-браконьеров, хоть и платит за это своей жизнью. Охотиться на дикую козу воспрещено.

Только с особого разрешения можно отстреливать определенное время самцов-козлов, а браконьеру закон не писан, он идет в лес и уничтожает и козлов, и козочек, и маленьких козлят.

Нам никогда не приходилось видеть браконьера за его подлой работой, но мы не представляем себе, как может хлопать он своими буркалами, когда козочка смотрит на него печально-печальными, полными слез глазами и умирает...

И как жаль, что ее благородство не позволяет ей плюнуть тому зверю прямо в буркалы!

Браконьер - хитрющая бестия.

Юрий Васильевич Шуйский - чудесный артист и прекрасный охотник.

Кое-кто, кстати, говорит, что он больше охотник, чем артист, другие, наоборот, утверждают, что из него вышел артист намного лучший, чем охотник.

А мы того мнения, что если он такой же охотник, как и артист, то он действительно прекрасный охотник. Так вот Юрий Васильевич рассказал нам такой случай.

"Зашел, - говорит, - как-то ко мне земляк.

– Приезжайте, - просит, - приезжайте-ка к нам в Звонковое ** поохотиться. А то все время почему-то в степях Украины охотитесь.

Собрались мы компанией и поехали. Поехал, - говорит Юрий Васильевич, - я и со мной Платон Кречет, Галушка и звонарь Квазимодский из Собора Парижской богоматери. Приехали в Звонковое, остановились у земляка, перекусили - и сразу в лес. Только лишь вошли в лес, как вдруг "бабах!", и недалеко. Мы туда. Глянь - на поляне кто-то около убитой дикой козы возится. Я как крикну:

– Стой!

Вы же сами понимаете, что делается с браконьером, когда он слышит "стой!". Это на него так влияет, как хлыст на рысака. Он за козу и наутек. Мы за ним! Все вчетвером! Галушка и Квазимодский чуть отстали, а я и Кречет по пятам за ним. Прибегаем в село, заметили, в какую хату вскочил. Вбежали и мы в его хату, ну, может, минуты через три после того, как он вскочил.

– Где коза?
– спрашиваем.

– Какая коза?

– Дикая коза, которую ты в лесу только что убил.

– Да я и в лесу не был.

Жена его над колыбелью стоит, наклонилась, ребенка кормит.

– Люди добрые, - отозвалась жена, - он ведь из хаты никуда не выходил.

Мы искать. И в печи, и на печи, и под полом, и в буфете, и в помойнице, и в кадке, и в сенях, и в кладовке - нет!

Мы в амбаре, и в хлеву, и в свинарнике, и под свинарником - нет!

Подбежали Галушка со звонарем Квазимодским - и все вчетвером по всем закуткам и закоулкам.

Облазили всюду, где можно и где нельзя, - нет!

Вошли мы в хату, отдохнули и снова к хозяину:

– Где?

– Да чего вы, - говорит, - ко мне пристали? В лесу я не был, никакой козы я не убивал! Тогда я уже к нему с подходом:

– Слушай, - говорю, - человече! Своими же глазами мы видели, что козу ты убил, что с козой ты домой бежал и с козой в хату вскочил! Где она, скажи!

– Да это вы ошиблись! Это, может, сосед, а не я! Я дома сидел!

– Нет, - говорю, - не сосед, а ты!

И, знаете вы, меня уже и злость берет, да и любопытство разбирает, где можно так козу запрятать? Мы ведь все облазили и не нашли.

Тогда я ему говорю:

– Слушай, дядька! Даю тебе слово, что никому ничего не скажем, ничего тебе не будет, коза останется тебе, - скажи, где ты ее так упрятал, что мы и найти не можем? Где?

Он долго думал да и говорит:

– А ничего не будет?

– Да ничего! Слово даю! Тогда он к жене:

– Покажи!

Жена его отступила от колыбельки:

– Вон она! Я ее грудью кормлю!

Подходим: верно, лежит в коляске небольшая дикая коза, над которой в скорбной позе все время стояла жена браконьера.

Вот какие браконьеры!" - закончил рассказ Юрий Васильевич Шумский.

Хитрющая бестия - браконьер. И вредная бестия - браконьер.

Однако и с ним бороться можно.

Возвращаясь однажды с охоты, зашел я по дороге к старому моему знакомому Максиму Тудыпрыгни передохнуть и молочком подкрепиться.

Давно уже, чуть ли не пять лет, я Максима не видел.

Зашел. В хате одна Максимова жена.

– Здравствуйте, - поздоровался я.

– Здравствуйте! Давненько вас не слыхать!

– Все некогда, - говорю, - а Максим, - спрашиваю, - где?

– В загоне для скота возится. Сейчас войдет!

– Нельзя ли, - спрашиваю, - у вас молочка?

– Э! Молочка?! Не выдоили бычка!
– отвечает Максимиха.

Удивился я крепко: такая всегда приветливая женщина, и вдруг нате вам! А она ко мне:

– Нет, - говорит, - молочка! Коза корову съела!

– Как?

– А так!
– говорит.

Как вдруг и Максим в хату.

Поздоровались.

– Давненько, - говорю, - вас не видел, Максим! Меня работа не пускала, вы же в городе бываете, почему не заходили? Раньше частенько наведывались!

А жена у печки:

– На козу охотился!

Я сижу и ничего не понимаю.

Максим махнул рукой:

– Да!

– Что такое, - спрашиваю, - Максим? Расскажите!

– Три года на дикую козу полевал!
– еще раз махнул он рукой.

– Три года? Как это "три года"?

– А так!

– С ружьем?

– Да где там с ружьем!!

– А с чем?

– С изоляцией!

И рассказал мне Максим такую историю:

– Пошел я с ружьем в лес, может, думаю, где зайца подниму. Вышел на поляну, глянь!
– а передо мной, ну, не дальше, как до кладовой, стоят две и смотрят на меня. Вот тут меня как дернуло! Не выдержал: приложился - "бабах!" - одна на месте! А другая убежала! Я бегу к ней и света не взвидел! Прибежал, снимаю поясок, связываю ей ноги! А руки у меня дрожат и ноги дрожат! Ничего и не вижу, ничего и не слышу! Как вдруг кто-то по затылку меня как трахнет, так я своим лбом в козлиный, треск! А в глазах огоньки только сверкают! Очнулся, а передо мной лесничий. Ну, дальше сами уже знаете: суд и три года с изоляцией!