Чтение онлайн

Император Совании кивнул и предложил выйти своим спутникам, Джилл также отослала своих подданных.

Снаружи шатра воздух был свежим и во многом способствовал отдыху от напряженной атмосферы внутри. Элхор наполнил легкие и поднял взгляд к небу.

— Так значит этот Душелов, ты видел его? — послышался мелодичный голос сзади.

— Разве что изнутри, одним глазком.

Его собеседником был Вереск. Сейчас они не являлись врагами, да и на поле боя ими не двигала ненависть, просто два человека, оказавшиеся по разные стороны баррикад.

— Для нашей империи очень важно расширить территорию, на то есть множество причин и поверь, установление безмагии — не основная. Главнокомандующая Эванхель не согласится на перемирие просто так. Надеюсь вашему императору есть, что предложить этой хищнице.

— Как известно, на каждого хищника найдется еще более голодный зверь. Меня удивляет твое благоразумие в столь юном возрасте малец. — Элхор по доброму улыбнулся и получил такую же улыбку в ответ.

— А вы дедуля видимо к старости зрение теряете, раз уж не можете увидеть, что я…

Вереск не закончил. Пространство треснуло, из разлома вышли две фигуры. Один из них, что побольше, с массивным двуручным молотом, ринулся вперед, мимо Элхора и Вереска. Второй же, с весьма тонкой и изящной фигурой прищурил глаза.

— Элхор Висенте, кто из вас? — голос был очень звонким и будто бы отдавал эхом.

Некромант выставил руку вперед, его боевой опыт исчислялся многими годами и он чувствовал враждебность стоящего перед ним человека.

Но за следующую секунду он так и не успел ничего сделать. Парень легким прыжком сократил расстояние и дотронулся до груди обоих оппонентов. Снова треск пространства.

Коса прижалась лезвием к шее Элхора.

Он огляделся. Это далеко не Сования, а возможно даже не его мир. Он находился на острове плывущем где-то высоко в небе.

— Ответишь мне? Было бы неловко убить нужного человека.

Элхор отклонился назад, ударив головой в подбородок своего противника. После, прыгнул вперед и развел руки. Из теней поднялись его воины. Около двух десятков.

Раздался громкий истерический смех.

— Так значит ты и есть тот самый некромант? О боже, какая же нелепость. — Парень продолжал смеяться, вытирая проступившие слезы.

— Да кто ты черт возьми такой?

— Ох, прости, манеры-манеры, как там говорит Фауст, даже перед лицом смерти, проявляй сдержанность и этикет, но черт, какой же ты смешной.

Элхор сделал пас рукой, теневые воины атаковали с разных сторон, но…

Точно такой же пас рукой совершил оппонент и «поднятые» исчезли. Абсолютный отзыв. Элхор широко раскрыл глаза, он не мог в это поверить.

— Я не закончил. Итак, кхм, Клайв Андерс, третий Альбедо. Я пришел за Элхором Висенте, потому как он последний, кто видел семя Душелова. Но теперь у меня есть и личный интерес. Все эти байки про некромантию. Ты думаешь твои тени — это сильно?

Клайв провернул косу, отчего вокруг появилась тяжелая аура, повсюду в земле открылись теневые порталы, из которых появлялись громадные монстры достигающие пяти — семи метров в высоту.

Элхор попятился назад. Впервые за всю жизнь он был напуган, впервые он ощутил это леденящее душу чувство, а также собственную беспомощность. Он не представлял, какой мощью надо обладать, чтобы контролировать это.

— Но так не должно быть, у нас с Альбедо одни цели, прошу, выслушайте меня…

— Нет, нет, нет! Это ты послушай чертов дилетант! — Маниакальный смех превратился в истерические возгласы. — Ты называешь свою магию некромантией? Вот это! ЭТО НЕКРОМАНТИЯ?! А ну дай сюда!

Альбедо схватил воображаемый канат и потянул на себя. Из тени Элхора буквально выдергивали его воинов, одно из сильнейших его искусств. Одного за другим, сотня за сотней, он не мог их удержать, а они все утекали, растворяясь в воздухе.

— Ой, а что это, наш некромант остался без армии? Ты глупец! Вы тут решили, что раз мой мир погиб, можно вот так просто использовать мое искусство? Осквернять его? Да вы жить даже недостойны. Идиоты! У тебя даже ядер силы меньше, чем в самом бесталанном некроманте из моего мира. Взгляни, взгляни сколько у меня ядер! Ну же!

Элхор повиновался, всмотрелся в суть души Клайва и побледнел словно мрамор.

— Но это невозможно, такая сила за гранью понимания…

Клайв имел тридцать одно ядро силы, что приравнивало его к божеству.

Один из монстров, выглядевший как огромная статуя воина опустил булаву в метре от Элхора, оставляя вмятину в теле парящего острова.

Элхор попытался использовать телепорт.

— О не-е-ет дружище, никаких скачков, пока мы не договорим, а теперь…

Тяжелая когтистая лапа саданула Клайва в затылок, отчего тот наклонился вперед, но не упал.

— Ты же не забыл обо мне, женоподобный идиот! — Вереск отскочил к Элхору и подобрав его, отбежал на безопасное расстояние. — Ты как? Живой?

— Да, вот только… моя некромантия совсем не работает. Тут я бесполезен, малец. Этот парень один из Альбедо, о которых я говорил и он полностью нейтрализует меня.

— Но разве они не должны быть на нашей стороне?

— Как оказалось, они не те добрые дяди, что всех спасут.

Клайв снова разразился хохотом.

— Женоподобный? Ты себя-то видела? От парня не отличишь!

— Что? — Элхор удивленно посмотрел на Вереск.

— Это я тебе и пыталась сказать, дедуля! Но что важнее, какой план?

— Мы не сможем противостоять ему, надо придумать способ сбежать.

Клайв раскрутил косу и бросил ее на манер бумеранга. Она описала дугу, набирая скорость и все так же вращаясь. Вереск грубо отшвырнула Элхора в сторону, а сама легким прыжком увернулась от снаряда. Коса вернулась к ее обладателю.

Поднятые монстры двинулись к Вереск. Их было семь, какие-то напоминали статуи воинов и монахов, какие-то огромных слоноподобных существ, некоторые напоминали троллей или огров.

— Клайв, семя Душелова мертво. Отто убит одним из командиров соседней империи. Возможно прямо сейчас Душелов делает новое. — Элхор закричал, что было силы.

— Что ж, так даже легче. Фауст убьет двух зайцев сразу. Но с тобой у меня все еще есть кое-какие дела.

Пока Вереск отбивалась от поднятых монстров, Клайв медленно направился к Элхору. Ему хотелось насладиться этим лицом страха и осознания своей бесполезности. А вишенкой было бы убийство дилетанта, порочившего его величайшее искусство.