Чтение онлайн

Сравнение политической динамики Европы и России позволяет выделить следующее важное отличие: если в Европе доминируют процессы объединения, в России – процессы распада. После распада Российской Империи, основу которой заложил еще Петр I, идет перманентный процесс обособления окраин – процесс становления новых национальных государств. Советский Союз был во многом переходной формой, которая имела черты как бывшей империи, так и признаки новых национальных государств. Именно во времена СССР национальный принцип государственного строительства был впервые применен в полной мере.

Особенно ярко отличие динамики развития Европы и России видно, если сравнивать произошедшие почти одновременно распад Советского Союза на 15 независимых республик и объединение 15 европейских государств в Европейский Союз. Если бывшие республики СССР получили государственный суверенитет, то страны ЕС, отдали часть своего национального суверенитета наднациональным общеевропейским структурам. Все это подтверждает тезис о том, что Россия и Европа представляют собой две обособленные политические системы, имеющие различную историческую динамику [37] .

Россия – не Европа

Несмотря на изложенные выше очевидные факты, есть теоретики, утверждающие, что Европейский Союз и Российская Федерация могут создать единую политическую систему, которая должна называться «большой» Европой. Они говорят о неоходимости строительства «общеевропейского дома» от Лиссабона до Владивостока. Эту идею развивают некоторые эксперты Института Европы [38] , желающие интегрировать Россию в европейские политические структуры (Совет Европы, ЕС, НАТО).

Противоположного мнения придерживаются так называемые «неоевразийцы» (Александр Дугин). По мнению профессора А.С. Панарина, те, кто хочет вступления РФ в ЕС, не понимают, что она там будет второстепенной страной, на правах колонии и рынка для сбыта дешевых товаров.

На Западе получила распространение точка зрения, согласно которой, если бы Россия и вступила в Европу, то она бы взорвала ее изнутри. Такого мнения придерживается Манфред Петер. Он считает, что Россия и Европейский Союз являются самостоятельными политическим образованиями, которые могут иметь договоренности только на двухстороннем уровне как равноправные партнеры [39] . Многие европейские авторы надеются, что Россия согласится на подчиненную роль в Европе, согласиться обеспечивать европейских господ дешевымы природными и людскими ресурсами, согласить скупать европейские товары, чтобы обеспечить еропейцам высокий уровень жизни. Подобная позиция скрывается в формулировке «привязать Россию к ЕС» [40] .

Руководитель центра по изучению России немецкого «Фонда науки и политики» в Берлине Х. Тиммерманн предлагает говорить о вступлении России в ЕС как об отдаленной перспективе: «Многие российские политики, как и Ельцин, много раз ставили вопрос о полном членстве России в ЕС. Поскольку данная перспектива в настоящее время представляется нереальной, то следовало бы вступление рассматривать как отдаленную цель» [41] . Такой целью в советское время был коммунизм, который по мере приближения к нему постоянно удалялся.

Профессор Свободного университета в Берлине Гельмут Вагнер считает, что РФ имеет реальные шансы для вступления в ЕС, если она согласиться соответствовать всем европейским нормам и требованиям, а защиту своего национального суверенитета доверит Европейскому Союзу. Если же Россия не пойдет по такому пути, то она будет «продана и предана», «отброшена назад», окажется в изоляции и вынуждена будет сотрудничать с Китаем. По мнению Вагнера, вступление в Европейский Союз соответствует национальным интересам России, но для этого она должна отказаться от СНГ и создать с ЕС конфедерацию, которая будет промежуточным этапом на пути к ее полному членству в ЕС. Принятие России в ЕС приведет к созданию «единой Европы без границ» [42] .

В Германии и других странах ЕС Россия по-прежнему рассматривается как нищая периферия, которая не может оказывать существенного влияния на саму Европу: «Окраинное положение России и ее культурная близость к Византии привели к тому, что в средние века европейские институты там не получили своего развития» [43] . По мнению Г.Симона, этом виновата сама Россия, так как она «не захотела интегрироваться в западный мир».

Многие немецкие авторы правильно указывают на особенности истории и географического положения России. Карл Шлегель видит важную особенность России в ее срединном положении между Европой и Азией: «Двойственный, дуалистический характер России заключается в том, что она чувствует свою принадлежность к Европе и одновременно чуждость ей» [44] . Подобную идею развивал в начале ХХ века Освальд Шпенглер [45] . Однако, сама Германия также является страной занимающей промежуточное положение между Европой и Россией, что позволяет говорить и о двойственности ее политики.

Начиная с XIX века, Россия вмешивалась в европейскую политику сначала в составе антинаполеоновской, а затем антигитлеровской коалиции, и оказалась на стороне победителей, поэтому сегодня можно говорить, что европейская часть евразийского континента находится под сильным влиянием со стороны России. Начиная с символического участия русского царя в параде победы в Париже в 1814 году, Россия относится к Европе как сфере своего политического влияния.

Границы Европы

Дискуссии о расширении ЕС на Востока по-новому ставят старый вопрос о восточных границах Европы. Важно взглянуть Россию и Европу с отдаленной исторической перспективы, чтобы понять, что такой границей является Восточная Европа в целом. По Восточной Европе проходит не только политическая, этническая, культурная, но и географическая граница Европы. Этническая граница – граница между германскими и славянскими племенами, культурная граница – граница между католичеством и православием, географическая граница – граница между немецким нагорьем и российской степью, между морским климатом Европы и континентальным климатом России.

Срединное положение Восточной Европы между Европой и Россией сравнимо со срединным положением России между Европой и Азией. Петр Чаадаев считал, что Россия одной рукой опирается на Китай, а другой – на Германию. Западники видели будущее России в ее единении с Европой, славянофилы говорили о великой цивилизаторской миссии России в Азии, Россия была для них самостоятельным миром со своими религиозными, политическими, экономическими и социальными ценностями.

За время многовековой истории Россия получила свой, отличный от европейского, опыт политического существования. Россия выработала свои стандарты, именно поэтому тяжело приживаются сегодня на российской почве европейские законы. [46] Новая попытка в 90 – годы европеизировать Россию показала еще раз, что она не может стать европейской страной. Кроме того, для большинства европейцев ясно, что с точки зрения ее размеров Россия «не подходит» к ставшей такой маленькой Европе. Тем не менее Карл Шлегель пишет: «Я думаю, что было бы правильным рассматривать развитие России в контексте европейской динамики» [47] . Подобная европоцентристская точка зрения, ведет к ложному представлению о принадлежности России к Европе [48] .

Распад Империи

Государственный период в истории России, наивысшим пунктом которого была Российская Империя XIX века, закончился [49] . Петр Чаадаев был убежден в том, что для России расширение государства уже не является основным приоритетом, таким приоритетом становится участие России в мировой культуре [50] . СССР можно рассматривать как период перехода от старой империи к эпохе национальных государств, которые образуют культурное единство, хотя политического единства уже нет. Для них характерна этническая структура, которая возникла в результате смешивания тюркских (финно-угорских) народов со славянскими племенами, по аналогии с кельтами и германцами в Европе. Религия перестает быть важнейшим связующим элементом, уступая место культуре в широком смысле слова. Национальная проблематика актуальна сегодня на территории всего бывшего Советского Союза, а процессы формирования новых наций еще не завершились.