Чтение онлайн

– Им всё равно?

– Скорее всего, - голос был полон любви и сожаления к мёртвой.
– Тинг и со мной не любила говорить на эту тему.

Потому что её родители - это мои приёмные.

– Я только сейчас осознала, каким скрытным человеком она была, хотя так много говорила...
– пустого.

О Китае. Традициях. Богах. Философии. Жизни.

Но никогда - о себе. Как, собственно, и я сама.

– А зачем ты спрашиваешь?
– эстетичное лицо парня внезапно помрачнело.

– Да просто внезапно задумалась над этим...

Он выпрямился во весь свой внушительный рост.

– Уверен, ты оказалась сегодня в чужой квартире не просто так, но я надеюсь, ты не будешь лезть со своим любопытством хотя бы к Тинг.

Ха-ха, поздно, бедный мальчик.

Мне хотелось истерично рассмеяться, но я не выдала ни тени улыбки - ведь серые глаза Вильгельма не выражали ничего, кроме боли. Ему и без того тяжело, а приходилось ещё и возиться со мной: совершенно неуправляемой и наплевавшей на страдания других. И на что я рассчитывала?..

– Хорошо, я постараюсь.

Вильгельм неодобрительно покачал головой и оставил недопитый бокал вина на столе.

– Я в душ. И постарайся никуда не вляпаться в очередной раз.

– Буду смиренно сидеть и ждать тебя, мой герой, - я отправила ему воздушный поцелуй.

Парень уже чуть добрее ухмыльнулся и ушёл.

Естественно, я не собиралась сидеть на месте. Это такой шанс! Весь дом в свободном доступе на пару десятков минут - такое нельзя упускать. Поэтому я тихонько выскользнула из кухни и, никого не встретив, уверенно пошла к лестнице. Наверху тоже оказалось пусто: длинные коридоры, тёмно-серые тона стен, чёрно-белые плитчатые полы, чем-то схожие в замке Рэбэнуса, закрытые бархатными занавесками окна - лишь дорогие люстры освещали орехового цвета двери. Тускло, мрачно и равнодушно - полное олицетворение рода Готье, не хватало ещё пауков и привидений, тогда точно был бы полный комплект.

Таблички на дверях заинтересовали меня больше всего: велика вероятность, что так найду кое-что нужное. Коридор привёл в небольшую аллею с портретами, совсем как у Арни, только количеством меньше, около семи. Они шли по порядку: от самого первого Готье до Вильгельма. Странно, и ни одной женщины не написано, даже Анны и её матери, Терезы, не было. Зато был Жоэл, её отец, и Луи Готье, её дед. У всех общее выражение лица: между напряжением, подобным жестокой расправе, и смирением, схожим с воплем отчаяния.

В самом конце поджидала последняя дверь. Глянула на табличку - то, что надо. Жаль, что заперто, но я быстро справилась с замком: ощущение, что их всех делали в одной мастерской Равенхилла.

Тихий скрип - и темнота.

О Нюйва, когда-нибудь люди научатся не прятать себя во мраке.

С лёгким раздражением я уже привычно освещала всё вокруг фонариком: пыльные полки с папками и книгами, сейфы, полные пепельницы, множество чернил, а в ящиках стола - целый склад разных пистолетов и пуль. Безопасность на высшем уровне, но и она не спасла тебя, Жоэл Готье.

Да, я столь нескромно пробралась именно в его кабинет - ещё одного убитого неизвестным преступником. У двух других погибших я нашла уже что-то интересное, а значит, найду и в этот раз. Запах металла и табака неприятно лип к коже, как и ощущение чужого присутствия во тьме. Однако никого вокруг - и дай Аоинь, мне всего лишь мерещились очертания черепов. После пережитого...

Споткнулась - и чуть не упала. Неужели Жоэл был неаккуратным и так халатно относился к своим вещам? Вряд ли. Я подняла с пола небольшую чёрную книжицу: старая, с характерным запахом, но чистая и абсолютно без пыли, которая была везде.

Странно.

Положив находку на стол, я одной рукой освещала себе страницы, а второй их переворачивала. Разочарование вязким ядом прожигало душу - всё оказалось исписано на французском языке. Ну и подстава! Знала бы я, как мне пригодится этот язык сейчас, более усердно учила бы его вместе с Анной! Не фотографировать же мне всю книгу, вдруг там ничего полезного не окажется...

Взгляд зацепился за список, оказавшийся в самом конце. И написан он на английском. Почерком Рэбэнуса Донована.

Тринадцать имён...

Тех, кто состоял в первоначальной свите Ворона.

Сердце заколотилось как бешеное от возбуждения. Неужели! Неужели я узнаю, кто же там был!

Пару имён были полностью перечёркнуты, где-то зачёркнуто одной линией и написано в скобках «мёртв». Среди таких я нашла Пауло Сильва, Виктория Майер, Логан Велес и Яньлинь Велес, где последние два наверняка муж и жена. Где-то ничего не написано - Зенон Диас, Стивен Фиделибус и Арнольд Леру.

Леру? Серьёзно? Так и у Арни были дальние родственники в свите?

Ещё несколько имён, среди которых уже было перечёркнуто слово «мёртв», что не могло не напрягать, а в самом конце оказались Луи Готье и...

Мэллори Эльху.

– Чего?!
– в шоке воскликнула я, чуть не выронив телефон из рук.
– Это невозможно!

– Ты что тут делаешь, чёрт побери?!

О мои боги.

Ужас осознания сложившейся ситуации затмил вид обнажённого торса ворвавшегося Вильгельма: не думала, что он настолько красив. С мокрых рыже-каштановых волос стекала вода и каплями плыла по кубикам пресса; бицепсы напряжены, как и накаченная грудная клетка - сплошные изящные рельефы покрывали атлетическое тело, сравнимое с божественным. От восхищения язык не мог вымолвить ни слова, а в голове - ни единой трезвой мысли, кроме желания уложить молодого человека в постель прямо сейчас.

Вот только ситуация вышла далеко не для этого. А жаль.

– Я...

– Дьявол!

Я мгновенно выключила фонарик, но парень всё равно нашёл мою руку и с силой выволок за дверь, после чего резкими движениями закрыл её на ключ. Я с трудом отвела взгляд от тоненькой полоски волос, скрывающихся под ремнем для брюк, и подняла подборок как можно более надменно.

Что же, придётся смириться с поражением.

– Равенна, дьявол тебя дери! Я же сказал тебе никуда не лезть!
– Вильгельм оказался крайне возмущён.

– Я не совершила ничего плохого.

– Ничего плохого?!
– его злило моё рпвнодушие к чужим чувствам.
– Да ты без разрешения полезла в кабинет моего отца!

– И не давала никаких обещаний.

– Да какие, к чёрту, обещания, когда речь идёт о простом понимании!

– Я ни в чём не виновата, - лёд слов быстро таял от чужого гнева.

– Я же попросил тебя не трогать никого, тем более мёртвых! И дорогих мне людей...

Он осёкся, но секундного промедления оказалось достаточно, чтобы волна злости захватила меня смертоносным пламенем - не жди жалости, бедный мальчик.