Ничего личного
Шрифт:
Поговорить с ним? Лекси не была уверена в том, что когда-либо будет в состоянии вообще заговорить с Луканом, не говоря уже о логически согласованном разговоре. Она в него влюбилась! Влюбилась в Лукана Сент-Клера — человека, которого всегда ненавидела. В того самого человека, который верил, что имеет все основания презирать всю ее семью.
Лекси слышала, как говорят, что от ненависти до любви один шаг…
Как это могло случиться? Почему это случилось? Неужели судьба решила ее покарать?
— Лукан, подвинься, — в отчаянии произнесла Лекси. К ее горлу подступила горечь. От близости Лукана ей стало не по себе. — Лукан, меня сейчас стошнит!
Лукан едва успел откатиться в сторону, когда Лекси поднялась с кровати и, не одеваясь, рванула в прилегающую к спальне ванную комнату. За ней захлопнулась дверь, а через несколько секунд послышались позывы к рвоте.
Лукан тяжело упал на подушки и невидящим взором уставился в потолок. Ему самому стало тошно при мысли о том, что он причинил Лекси боль, от которой ей стало в конце концов плохо. Или проблема в другом? Возможно, ее шокировало осознание того, что между ними произошло?
Он с проклятиями сел и… тут же замер. У него скрутило живот, когда он увидел кровь на простыне — доказательство невинности Лекси…
С мрачным выражением лица Лукан встал, надел джинсы, босиком подошел к двери ванной комнаты и тихо постучал. Никакого ответа.
Он повернул ручку двери:
— Лекси…
— Не входи сюда! — в отчаянии воскликнула Лекси, когда поняла, что собирается сделать Лукан. Не хватало ему увидеть, как она, совершенно голая, застыла над унитазом, согнувшись пополам. — Уходи, Лукан! — велела она ему сердитым тоном, свирепо уставившись на полуоткрытую дверь ванной комнаты.
— Тебе нужна помощь?
— Когда человека тошнит, вряд ли кто-нибудь ему поможет… — презрительно бросила она. — Но все равно спасибо тебе большое! Просто уйди и оставь меня в покое, — повторила она нетерпеливо.
— Я не могу этого сделать…
— Не сомневаюсь, что можешь! — Лекси повернулась, схватила большое полотенце с перекладины и, закутавшись в него, выпрямилась во весь рост. — Это совсем не сложно, Лукан. Ты просто закрываешь эту проклятую дверь, разворачиваешься и уходишь!
— Нет!
— Что ты имеешь в виду под этим «нет»? — Лекси спустила воду в унитазе, затем прошагала через ванную комнату и, рывком распахнув дверь, недоброжелательно уставилась на Лукана. На сексуально привлекательного Лукана, одетого только в выцветшие джинсы. При одном взгляде на него у нее подкашивались колени…
Она еще раз рассмотрела его широкую и мускулистую грудь, плоский живот, узкие бедра и длинные, мускулистые ноги в облегающих джинсах. Затем ее взгляд поднялся к лицу Лукана. Его волосы были по-прежнему слегка взъерошены, несколько прядей сексуально падали на лоб. Карие глаза Лукана смотрели беспокойно, а его поджатые губы так и звали к поцелуям…
Она вернулась в ванную комнату и подошла к раковине, чтобы почистить зубы.
— Я имею в виду, что не уйду, Лекси, — твердо повторил стоящий за ее спиной Лукан. — Нам надо поговорить.
— Мы не должны делать ничего подобного! — Она прополоскала рот водой, потом повернулась и посмотрела на него. — Я, очевидно, съела что-то не то.
— Сыр и печенье? — скептически протянул Лукан.
Лекси уставилась на него:
— Не знаю! — Она прошла мимо него в спальню, чтобы собрать одежду, разбросанную на ковре.
Лукан прислонился к двери ванной комнаты и смотрел на Лекси, прищурившись. Черный цвет ее густых длинных волос сильнее подчеркивал смертельную бледность ее щек, но он не мог не заметить, как сексуально она выглядит, обернувшись дурацким банным полотенцем, из-под которого видны ее стройные ножки.
Лукан продолжал смотреть на нее с вожделением, когда она отвернулась, чтобы сбросить с себя полотенце и надеть халат, крепко завязав пояс на тонкой талии. Грудь Лекси отчетливо проглядывала сквозь шелковую ткань халата, когда она повернулась лицом к Лукану.
Он оттолкнулся от дверного косяка и мрачно прищурился, понимая, что снова сильно возбужден. Как некстати…
— Что сейчас произошло, Лекси?
Она вздернула подбородок:
— Я уже сказала…
— Ты не могла отравиться свежим сыром и печеньем, — решительно ответил он.
Лекси пожалела о том, что Лукан не надел свитер. Ей было нелегко с ним разговаривать, так как его такое сексуальное тело отвлекало и вызывало желание… Всего несколько минут назад Лекси поняла, что влюблена в этого человека…
Она сунула дрожащие руки в карманы халата.
— Я отравилась, — категорично сказала она. — Это очевидно.
Он медленно покачал головой:
— Тебя тошнило не от сыра и печенья.
— Тогда отчего же, доктор Сент-Клер? — Она насмешливо на него посмотрела.
От ее язвительного тона он поджал губы в тонкую линию:
— Я надеялся, что ты сама мне об этом скажешь.
— О нет! — Лекси презрительно покачала головой. — Ты единственный, кто думает, будто знает ответы на все вопросы!
Лукан глубоко вдохнул, решив не позволять Лекси вывести его из себя. Разозлить его она умела…
— Может быть, ты сожалеешь о том, что недавно произошло?
Она насупилась:
— Я уже говорила, что не сожалею.
— Ты говорила об этом до того, как у тебя началась сильная рвота! — громко отчеканил Лукан, отлично понимая, что Лекси что-то от него скрывает, хотя совсем недавно была с ним откровенна. Он просто не понимал, почему так происходит.
— Очевидно, мне не следовало объедаться сыром в полночь.
— Я уже отклонил это объяснение, Лекси.
— А я не отклонила! — Ее темно-голубые глаза вспыхнули гневом. — Не мог бы ты просто уйти, Лукан? — Она поморщилась. — Я чувствую себя неважно, мягко говоря, и хотела бы лечь спать.
— Одна?
— Ну конечно же одна! Или ты испытываешь извращенное желание заниматься любовью с женщиной, которую тошнит?
Желание, которое испытывал Лукан к Лекси, было отнюдь не извращенным. Ему просто хотелось без конца заниматься любовью с этой красивой и страстной женщиной. Он понимал, что, вероятно, никогда полностью ею не насытится…