Чтение онлайн

Первой зашла в палату Людмила Тимофеевна и спросила нянечку, тщетно пытавшуюся успокоить малыша:

— Что опять плачет?

— Да, два часа уже орет, не переставая, — ответила та, тряся кроватку. — Вон, какой красный. Чего доброго грыжу себе накричит. Прямо не знаю, что с ним делать? Ест плохо, укропную воду плюет. Может живот пучит, может по мамке страдает?

— Ну, вот Ваш герой, — сказала директор, обернувшись к Вере и Глебу, заглядывающим в дверь.

Вера, едва сдерживая слезы, подошла к нянечке.

— Можно я посмотрю на ребенка?

Нянечка вопросительно уставилась на директора.

— Пускай, — сказала директор. — Иди, передохни пять минут.

Вера подошла к кроватке с младенцем, который беспрерывно кричал, напрягаясь всем крохотным тельцем, дергая ручками и ножками. Лицо от крика стало бордового цвета, а глаза распухли от слез и походили на щелочки. Неожиданно мальчик замолчал и, открыв глазки шире, сосредоточил взгляд на лице Веры. Несколько минут женщина и ребенок смотрели друг на друга. Вдруг на лице малыша появилась мимолетная улыбка. Вера залилась слезами от счастья. Глеб подошел к ней и обнял за плечи.

— Пора, — сказала Людмила Тимофеевна. — Выходим. Успокоился. Может, теперь заснет.

Часть 4

— Я не могу его никому отдать! — в отчаянии сказала Вера, садясь в машину. — Ты же видишь, Глеб, он ждет меня.

— Вижу, — печально отозвался Глеб. — Но здесь ситуация сложнее, чем с Катей. Там не было конкурентов на усыновление, а здесь целый ворох родственников и биологический отец в придачу, желающий заполучить наследство Марии.

— Мне плевать на наследство! — с горечью отвернулась в окно Вера. — Я чувствую, что нужна этой крохе, что без меня он погибнет, понимаешь?

— Я знаю, — сказал Глеб и погладил Веру по спине ладонью. — Успокойся, любимая. Я что-нибудь придумаю.

— Знаешь, Глеб, давай завтра подадим заявление в ЗАГС и в суд на усыновление Шурика.

— Давай. Прямо с утра и пойдем в ЗАГС, — просиял, обрадованный Глеб. Но потом снова спрятал улыбку и осторожно прибавил: — Только ты же понимаешь, Верочка, что на усыновление в приоритете родственники.

— По-ни-маю! — закричала Вера. — Но что еще можно сделать, чтобы спасти Шурика? Если Ленчик докажет отцовство, клянчить у Бирковских, чтобы они отдали нам его на воспитание, а наследство пусть забирают? Их же цель деньги. На мальчика им плевать! Но эта мегера, Виолетта, может, не согласится. Она, наверняка, спит и видит, сделать из Шурика, второго Ленчика: послушного эгоиста, цель которого деньги и карьера, любой ценой. Разве ты не видишь, как она Ленчика обработала? Ведьма, не иначе!

Глеб смотрел на Веру задумчиво, погрузившись в свои мысли.

— Что ты так смотришь, Глеб? Я знаю, что ты думаешь: крыша поехала у Веры после смерти сына. Так, что ли?

— Нет, Верочка. У меня самого душа болит за мальчика. Но все же надо ехать. Катюшка ждет.

— Хорошо, поехали — безнадежно махнула рукой Вера, вытерла слезы и отвернулась к окну.

Вера думала: «Я знаю, что Маша хотела бы, чтобы я забрала ее сына к себе. Несмотря на то, что она иногда была высокомерна и горда, все же доверяла мне, рассказывала самое сокровенное. А как бросилась мне на помощь в детском парке, когда случилась беда? Повезла в клинику, возилась со мной, хотя сама была перед самыми родами. И даже не позволила деньги заплатить за мое пребывание в клинике и операцию. Все растраты на себя взяла. Мне тогда, конечно, было не до чего. После смерти сына я совсем выпала из реального мира. Ничего не соображала. Нет! Я должна что-то сделать, чтобы Машиного ребенка усыновить. Он так смотрел на меня! Как будто ждал, что я заберу его из детского дома».

Когда Глеб и Вера зашли домой, Нонна Павловна и Татьяна Васильевна сидели в зале на диване и мирно беседовали. Катюшка играла на ковре с игрушками. Девочка, увидев родителей, сразу бросила игрушки и побежала к ним. Глеб поднял ее на руки. Катя, обняв одной рукой отца за шею, протянула другую ручку к маме и обняла ее тоже, прижав их головы к своей маленькой кудрявой головке. Получился трехглавый Змей-Горыныч.

— Доченька, ты уже кушала? — спросила Вера.

— Я всю мазню съела, — похвасталась Катя и обернулась на няню, ища подтверждения своего подвига, так как манную кашу девочка не любила и редко оставляла чистой тарелку.

— Да, да, да! — поспешила заверить Нонна Павловна. — Всю размазню съела сегодня. Я сказала, как только все съест, сразу и родители приедут. Очень ждала Вас, так что кашке быстро пришел конец. Все засмеялись.

Татьяна Васильевна, видя заплаканное лицо дочери, подошла к ней, взяв Веру под руку, отвела в сторону от ребенка, спросила:

— Что опять случилось, Верочка? Почему ты плакала? Что-нибудь с Леней? Вы же к нему ездили, да?

— С Леней все в порядке, мама. Если можно так сказать, — добавила она. — Мы были в детдоме. Смотрели на сына Марии. Знаешь, мама, какой он несчастный. Так плачет! Беспрерывно! Весь красный, надорвет сердечко. А как меня увидел — замолчал. И смотрит так на меня, даже улыбнулся. Как будто верит, что я заберу его, и тогда все с ним будет хорошо.

— Верочка! — испугалась Татьяна Васильевна. — Как это «заберу»? Что ты опять выдумываешь? Какое ты имеешь право забрать Шурика. У него же родственники есть! Вера перестань уже все на себя брать. Всех детей не усыновишь! Про Катю лучше думай. Она хочет больше твоего внимания. Все время с няней, да со мной. А ты все про других людей думаешь. Теперь еще Машин сынок. Жалко, конечно, сиротку. Но, может, ему хорошо будет с бабушкой и дедушкой или с дядей, братом отца. Откуда ты знаешь? Ты же еще даже не видела этих людей. А уже судишь их, что они плохие.

— Мама! Причем тут: кто плохой, кто хороший? Я чувствую, что нужна этому мальчику, и он нужен мне!

— Опять ты за свое! Вот упертая! Мало ли кто, что чувствует или хочет! Нельзя жить только своими желаниями или чувствами. В жизни то не всегда совпадают наши желания с возможностями. Смирись и забудь. Займись Катей. Для чего ты ее удочерила? Направь все мысли, любовь на нее. Да и Глеб у тебя есть. Радоваться надо, что вы вместе и у вас все хорошо!

— А мы и так радуемся! — попытался защитить Веру Глеб. — Вот завтра пойдем заявление подавать в ЗАГС.

— Тьфу, тьфу, тьфу! — поплевала Татьяна Васильевна через левое плечо. — Вот и славно! Пойдемте чай пить, голодные, наверное? Может, плов разогреть?

— Я не хочу, — печально сказала Вера. — Катю пойду купать и спать уложу. А вы угощайте Глеба. Он с утра не ел.

— А я хочу, — весело сказал Глеб, чтобы уважить женщин. — Плов моя любимая еда!

— Мой руки, сынок! — обрадовалась Нонна Павловна. После покушения на Глеба она так переживала за него, что стала теперь называть сыном. Хотя у нее были свои родные дети, только жили не близко.

Вера пошла готовить ванну для купания дочери. Набрала воды, потом вышла за Катюшкой. Та сидела на коленях у Глеба за кухонным столом вместе с бабушками и уплетала плов.

Вера, увидев такую картину, засмеялась:

— Не перекармливайте ребенка на ночь!

Потом немного смутившись, как бы невзначай, тихо сказала:

— Останешься сегодня?

Глеб от неожиданности чуть не подавился, быстро посмотрел на Веру и утвердительно закивал головой. Вера благодарно блеснула влажными глазами и ушла купать Катю. Сердце женщины кровоточило и никак не могло успокоиться. Вера чувствовала, что не может сегодня остаться одна. Она представляла, как всю ночь без сна будет лежать в постели, уставившись незрячими глазами в потолок и изводить себя напрасными надеждами и отчаянными мыслями.