Чтение онлайн

Он постоянно боится что-нибудь забыть. По дороге в школу он несколько раз открывает портфель, чтобы проверить, все ли вещи на месте. Про этого мальчика говорят, что у него «мании». На деле он скорей всего страдает от НС, навязчивых состояний преследования, которые проявляется в мрачных и неадекватных мыслях по поводу реальности и постоянном повторении одних и тех же непроизвольных действий. В наименее тяжелых случаях эти несуразные невольные жесты ребенок совершает только в кругу близких. Но при неправильных диагностике и лечении навязчивые идеи и сопутствующие им ритуалы могут стать интенсивнее. Могут вызвать острое ощущение надвигающейся беды, болезненно отразиться на школьной и социальной жизни ребенка. Они могут спровоцировать серьезную задержку психического развития.

Наиболее распространенные навязчивые состояния связаны с маниакальной чистоплотностью или страхом подхватить болезнь. Ребенок тогда начинает мыть руки везде, где только замечает умывальник. Вплоть до того, что получает раздражение кожи или дерматит. Полотенце, которым он вытирает руки, должно быть безукоризненно чистым. Он сам его регулярно меняет.

Страсть к порядку и симметрии

В его комнате все вещи лежат строго на своих местах, никто не имеет права их сдвинуть. Вечером ему необходимо проверить, все ли в идеальном порядке, прежде чем отправиться спать. И несколько раз встает, чтобы осуществить последний контрольный осмотр, без этого ему не заснуть.

Что касается повторяющихся действий, он совершает их, как молитву, чтобы предотвратить беду, которой он боится. Он считает ступеньки по дороге в школу. Если их число кратно пяти, его не спросят. Если нет, учительница вызовет именно его и он непременно получит ноль. И эту маленькую хитрость он повторят несколько раз: для «да» и для «нет». Даже если он наизусть помнит, сколько ступенек в каждом пролете. Он бросает себе вызов: не ошибусь ли я в счете.

Естественно, он не кричит об этом на каждом углу. Кому доверить секрет непонятных маленьких маний, которые ему самому-то кажутся смешными? Ну уж конечно, не одноклассникам, которые поднимут его на смех. И не родителям, которые ему не поверят. Скажут только, что надо учить уроки. Нет, никто его не поймет.

В чем суть проблемы

Именно в этом самая серьезная проблема НС. Как его определить, если оно внешне не заметно? Свои «странности» ребенок держит в секрете, не осмеливается говорить о них вслух и всячески маскирует. Навязчивые идеи тиранят ребенка и овладевают всем его существом, а он даже не отдает себе в этом отчет. Механизм маний коварен: они беспощадно терзают добычу, возобновляясь сами собой. Это не может не отразиться на поведении. Неудивительно, что ребенок возбуждается и даже становится агрессивным. И вдобавок необучаемым. НС являются серьезным препятствием для адаптации ребенка к школе. Дети теряют время — и потеря времени порождает новые мании. На все «ритуалы» уходит не менее часа в день.

Десятилетнего Кевина родители привели ко мне, поскольку у него резко упала успеваемость. Кевин перешел в среднюю школу, он всегда был блестящим учеником. До этого Рождества. Когда он вернулся с каникул, произошла катастрофа: оценки за второй триместр были просто ужасны. «Что случилось?» Провал по всем предметам, притом что дома он продолжает заниматься как прежде.

Озабоченный вид мальчика натолкнул меня на мысль о навязчивых идеях. Я спросил его. «О! Откуда вы узнали?» Ему полегчало: кто-то воспринимает его всерьез. И он рассказал мне, что недавно поцеловал одноклассницу в щеку, и теперь боится, что подхватил СПИД. Причем девочка постоянно ищет его взгляда, и это укрепляет его подозрения. Навязчивая мысль тащит за собой тоску. Единственное средство: последовательно посмотреть в каждый угол класса, повторяя: «Это все чепуха… Это все чепуха…» И горе ему, если в этот момент преподаватель прервет его вопросом: «Кевин, что ты там ищешь на потолке?» Потому что потом-то ритуал нужно начать с самого начала! Таким образом на каждом уроке Кевин пропускает первые четверть часа.

Нужно заметить, что большинство детей по мере развития прибегают к разнообразным совершенно анекдотическим ритуалам — и это совершенно нормально. Чего стоит священнейший ритуал засыпания: тапочки сложены возле кровати, подушка лежит совершенно определенным образом, стакан водички, призыв родителей, чтобы унести стакан и так далее. Это обычные схемы поведения, призванные избавить их от детских страхов: таящихся под кроватью монстров, темноты… К семи-восьми годам все бесследно проходит.

Он не решается никому рассказать

Когда же навязчивые идеи становятся патологией, они не проходят, а наоборот, множатся и усиливаются. И начинают серьезно портить жизнь. Они усложняются, обрастают деталями, мучают и угнетают ребенка, который не знает другого способа с ними бороться, кроме своих абсурдных ритуалов. Самое неприятное, что при этом ребенок сознает, что он смешон, но ничего не может с этим поделать. И к тому же никому не решается рассказать. Долго эти ритуалы остаются в секрете, но некоторые можно легко определить: постоянное мытье рук, болезненное пристрастие к порядку, неустанные проверки. Значит, болезнь прогрессирует. Она проявляется уже постоянно и регулярно, и ребенок проявляет невероятное воображение, изощряясь в изобретении новых защитных приемов. Одно цепляется за другое.

Врачи не признают

Раньше диагноз НС ставили только взрослым. Современные эпидемиологи доказали, что этим страдают 2–3 процента детей и подростков. Несмотря на эти данные, большинство детских врачей не признают существования такого заболевания у детей. Поэтому большинство случаев бывает обнаружено с запозданием. В среднем симптомы появляются обычно лет в семь и мешают обучению в начальной школе. Тот факт, что дети замалчивают свои проблемы и их мании часто неочевидны, еще более осложняет диагностику.

Чтобы помочь ребенку избавиться от наваждения, надо правильно расспросить его. Это не просто, но наш опыт доказывает эффективность простых и недвусмысленных вопросов:

— Часто ли тебе случается думать о вещах совершенно абсурдных или настолько глупых, что ты не решаешься о них ни с кем говорить?

— Не чувствуешь ли ты, что ты обязан несколько раз подряд сделать одну и ту же вещь, что-то проверить, сложить, пересчитать или помыться, чтобы прогнать неприятные мысли и образы? И делается ли тебе после этого легче?

Удивительно, но когда детям наконец удается поговорить о своих проблемах и они чувствуют, что кто-то способен их понять — они на пути к исцелению. Ребенок перестает чувствовать себя абсолютно одиноким, наделенным странным «пороком», о котором никто не догадывается. Он освобождается от тяжкого груза тайны. И если семья способна на понимание и помощь, его шансы на выздоровление велики.

Первые признаки

Но, прежде всего, как рождается подозрение? Родители замечают, что ребенок слишком долго одевается и бесконечно плещется в ванной, по много раз проверяет, взял ли он все учебники, бережно хранит несколько совершенно ненужных и странных вещей. Тут можно слегка забеспокоиться. Но без паники — на этом все может и закончиться. Достаточно с глазу на глаз выяснить с ним несколько вопросов. По сути дела, ребенку надо самому высказать, что же его мучит, и это признание будет стоить ему больших усилий. Доктор в этот момент должен быть преисполнен сочувствия и понимания, чтобы облегчить маленькому пациенту его задачу. Эта беседа станет решающей. Тут уже и можно ставить предварительный диагноз. Дальше — разнообразные тесты, специально разработанные вопросники, которые проясняют ситуацию. Их преимущество в том, что с их помощью можно классифицировать мании и определить степень их тяжести.

Необходимы и другие исследования, предназначенные, чтобы выявить «попутные» расстройства. Наваждения редко ходят в одиночку. Как правило они осложнены другими проблемами. Детальный анализ хронологии появления этих проблем позволит понять связи между ними и навязчивыми состояниями ребенка. Например, страх разлуки с доминированием страха перед аварией, в которую может попасть один из родителей, по своим проявлениям трудно отличить от навязчивой идеи.

Терапевтическая стратегия