Чтение онлайн

— Там, — Мист указала на мрак подземелий внизу. — Осталось что-то вроде сердца Ардоры, и оно еще живое. Вероятно, это артефакт огромной, почти божественной силы, но он умирает. И пока он не умрет полностью, этот мир надо от него оградить. Защитить. Иначе может случиться что-то очень нехорошее.

— Я внемлю, — отозвалась Вестница. — Слушаю мольбу.

— Проси, — толкнул Торрен Мист под локоть. — Глядь, что говорит? Проси, давай.

— Молю о помощи, — вежливо сказала Мист, сделав Тору страшные глаза. — Помоги нам погасить этот артефакт или оградить от него остальной мир так, чтобы он не смог ничем навредить.

— Я могла бы взять жизнь как плату, — размеренно сказала Вестница. — Как основу для Стража, которого ты просишь. Но тебе не место здесь. Ты должна уйти обратно. Но часть твоих сил, души, тепла я возьму, чтобы оградить мир от того, что тебя пугает. Приди сюда, Дитя Доменов, и силу дай творению веры.

Мист перекосило буквально всю, настолько не хотелось участвовать в сомнительных экспериментах и выяснять, какую же именно часть сил, души и тепла заберет у нее Вестница Деи, да еще и так внезапно. Но та уже словно тянула ее к себе, зацепив за что-то внутри, и согласный шаг вперед все-таки пришлось сделать, хоть и на мучительной тяге души.

Вестница раскрыла объятия, и прикосновения ее были больше похожи на касания раскаленных световых лучей. Они впивались, словно проникая внутрь кожи слой за слоем, не прорезая, а проскальзывая между бесконечно малыми точками в пространстве. И Мист сама ощущала себя точками, которые изучают, копируют, переносят на новый лист, расположенный напротив, вытягивая из нее жизненные силы.

Похожая на нее, но другая фигура постепенно вырастала рядом в растянутом в бесконечности мгновении, окутываясь плотью, кровью, волосами, чешуей.

— Вы там что творите, безумные бабы? — услышала Мист обеспокоенный голос Торрена, и ощутила его руки на своих, тянущие ее назад, от Вестницы.

— Договор, — выдохнула девушка в божественное творение, стоящее с ней нос к носу, как отражение в зеркале.

Оно продолжало вытягивать из нее силы с каждым миллиметром своей манифестации в реальном мире, но уже начинало казаться живым само, несмотря на то, что каждый миллиметр нового существа словно состоял не из плоти, а из плотно пригнанных друг к другу строчек текста. — Охранять город от пробуждения Ардоры.

Творение начало открывать глаза, и по пространству между ними пробежали трещины.

— За строками я скрыта, мое найди ты имя, — сказала или не сказала Мист, и новорожденный демон Домена светлой звездой полетел в черноту ночи внизу. Кажется, с ней полетело и сознание Мист, растеряв остатки сил.

Она была где-то — и одновременно нигде. Ей казалось, что ее куда-то тащат, куда-то кладут, и слышались обрывки разговоров. Она ощущала свет и тень, холод и тепло, и странные сны накладывались на них, витая вокруг. Она пыталась выбраться, вытолкнуть себя из странного, плавающего состояния, но сил не хватало раз за разом, словно что-то истощило ее донельзя. Только вот в чем именно была причина, она никак не могла вспомнить.

А потом, с сотой или, может, тысячной попытки невидимая стена упала, и Мист, открыв глаза, увидела плечо Торрена в заношенной грязной куртке, и в уши вступил гул голосов, что-то обсуждающим на эолен.

От куртки нехорошо пахло — и, признаться, Мист казалось по здравому размышлению, что последний раз, когда Торрен ее отмывал, было ровно после атаки злобной птички, и делал он это, как любой герой, крайне неохотно.

— Притворяться кончай, — вполголоса сказал Тор.

— Я еще не решила, хочу я дальше жить или не очень, — так же тихо ответила Мист.

— Решай быстрее.

— Это зависит от того, что там происходит. Если нам опять надо что-то решать, так нет, не хочу.

— Да вот как будто много ты нарешала! — проворчал парень, встряхивая ее на руках, чтоб не сползала. — Да кто б знал, что это ты ту скорпиониху наваяла, а? А я ж и не сообразил, что она на тебя похожа.

— Трудно было сообразить, — съязвила Мист, чувствуя, что волей-неволей окончательно возвращается в мир живых. — Ты ж на ее “глаза” только и пялился, охальник. Все, пусти.

— Страшитесь, — ехидно сказал Торрен, спуская ее ноги на пол. — Великая Моррайт сейчас вам тут все рассудит, кто прав, кто виноват.

Гул голосов моментально стих, и Мист с явным удивлением обвела взглядом молча, испытующе глядящих на нее эльфов — самых-пресамых настоящих эльфов, и вокруг был самый настоящий эльфийский дворец, и все ее спутники — такие же измотанные, вонючие, покрытые коркой грязи и крови, как и они с Торреном оба, выглядели тут просто каким-то прыщом на благородном лице.

Подлец Торрен, не будь дурак, сделал длинный, размеренный шаг назад, оставляя ее на всеобщем перекрестном обозрении.

— Приветствую … э… благородное собрание, — сказала Мист на эолен, пытаясь говорить хотя бы относительно внятно. — А что, собственно, у нас происходит?

Собравшихся был целый кворум, иначе не сказать. Или стая. Или парламент. Или еще что-то такое, чем можно измерить сборища эльфов. Среди них Мист четко опознала местного мага — даже если бы он не держался чуть в стороне от остальных в окружении нескольких учеников, и не держал бы в руках изрядный магический посох, она узнала бы его по особому ощущению, сродни тому, которое распространяла вокруг себя Лаутари. Остальные явно великими магами не были — но одеты были так богато и затейливо, что явно представляли собой местную элиту. Зал был им под стать: тут были и сводчатые потолки, и прозрачные мозаики окон, и резные кресла в нишах, и большой стол, словно выточенный из единого куска дерева, посередине. И пустой трон, возвышающийся в конце, на сиденье которого лежал, смутно поблескивая, витой венец.

— Это Моррайт, — указал на нее Этейн. — И я снова говорю: вы можете сами вопросить Дею Дилингу и получить от нее ответ о том, кто эти странники, и зачем пришли к нам. Они благословлены ею.

Мист в этом уже сомневалась: последняя встреча с Вестницей еще отдавалась болью и усталостью в таких местах, о существовании которых у себя она даже не подозревала. Кроме того, она чувствовала себя слабой и совершенно не пригодной к дурацким спорам.

— Благословенны два раза, — проворчал за ее спиной Торрен на весторне. — Спереди, значится, благословлены, и сзади, значится, тоже. В смысле что по куполу и пинком под зад.

— Этейн из Осени, — резко сказал один из старших эльфов, и Мист даже дернулась, впервые услышав его имя произнесенным кем-то, кроме самого Этейна. Первое “э” стало почти что “а”, и акцентное поднятие “е” куда-то ушло, и в конце практически нарисовался не проговоренный полностью, но слышный в придыхании хвостик традиционного окончания. В общем и целом, это было для ее слуха почти совсем другое имя — куда более привычное и знакомое по историческим реалиям, чем “Этейн”. — Ты говоришь странные вещи, в которые поверить невозможно.