Чтение онлайн

Неожиданно к полковнику Бредову с вопросом обратился Нойцман:

— Скажите, товарищ полковник, что это были за учения и как они проходили?

Полковник Бредов, ни на кого не глядя, коротко объяснил, что учения проводились в целях дальнейшего совершенствования боевой подготовки, на них присутствовали представители Объединенного командования стран — участниц Варшавского Договора, а также инспектора министерства национальной обороны, которые за отдельные этапы учений поставили оценки «хорошо» и «отлично». Окончательные же результаты пока не объявлены, но и общая оценка должна быть высокой.

— В таком случае разрешите поздравить вас! — с чувством воскликнула Рут Древен.

— Меня лично интересует, чем занимался на учениях лейтенант Анерт, — сказал Нойцман, положив руки на край стола. — Как он показал себя?

— Отлично. Его взвод признан одним из лучших в дивизии, — ответил майор Зигель.

— Вот это я и хотел узнать, — заметил Нойцман. — Продолжая наш разговор, мы не должны об этом забывать.

Услышав это, Анерт стал более внимательным. Последние слова Нойцмана могли оказать влияние на дальнейший ход обсуждения.

— Но ведь мы говорим о поле, — поднялся председатель кооператива, худой и длинный мужчина в сапогах. — Пусть товарищ лейтенант не молчит, а объяснит свой поступок,

— Правильно, — поддержал его Майер, — пусть объяснит!

Анерт снова уставился на свои руки, которые почему-то задрожали. Ему казалось, что все заметили это, и он решил начать говорить только тогда, когда дрожь уймется.

…И лейтенант невольно вспомнил, как вот этими самыми руками он стащил Литоша с места водителя, когда тот на его требование ехать ответил: «Нет!»

— Нет, — сказал Литош, — я не могу!

По голосу водителя Анерт почувствовал, что это не отказ, а скорее просьба.

— Ехать по посевам — это все равно что разрушить дом, я так считаю.

Лейтенант хотел громко и решительно повторить свой приказ, но понял, что не сможет заставить Литоша ехать дальше, даже отдав более категоричный приказ.

— Выбора у нас нет! — выпалил Анерт и столкнул Литоша с сиденья.

Тот даже не попытался сопротивляться. Солдаты, сидевшие в бронетранспортере, не проявили никакого интереса к происшедшему. На свое место Литош сел лишь тогда, когда поле осталось позади. Он даже обернулся назад, словно хотел сквозь броню рассмотреть, как теперь выглядят посевы, по которым они только что проехали. А Анерт вел себя так, будто ничего особенного не произошло…

Кто-то из сидевших в зале нетерпеливо кашлянул, и тут Анерт понял, что дальше молчать нельзя. Он оглядел собравшихся, стараясь хоть в ком-нибудь найти поддержку, но все, в том числе и майор Зигель, и полковник Бредов, смотрели на него осуждающе, и только в зеленых глазах женщины-бургомистра по-прежнему угадывалась доброжелательность. И Анерт понял, что и роль кающегося в своем проступке, и роль молчальника одинаково плохи, так как и то и другое не раскрывает всей правды. Анерт хотел назвать ночное происшествие недоразумением, но понимал, что и этого делать не вправе. Ведь не исключено, что завтра он или какой-нибудь другой офицер снова попадет в подобное положение.

— Оправдываться бесполезно, — начал он. — Все объясняется очень просто: я получил приказ…

— Приказ?! — воскликнул Майер. — Не хотите ли вы сказать, что вас принудили к этому?

— Подождите, дайте человеку высказаться, — остановил Майера Нойцман.

— К тому же на карте никакого поля не значилось. Там был обозначен заболоченный участок, — продолжал Анерт, — а справа и слева лесные массивы. На самом же деле никакого заболоченного участка мы не обнаружили. Следовательно, у меня было два выхода, но, какой бы из них я ни выбрал, я все равно что-нибудь нарушал: если бы я поехал через поле, то потравил бы его, а если бы я его объехал, то опоздал бы и не выполнил приказ. Я предпочел выполнить приказ…

В помещении стало совсем тихо. Рут Древен по-прежнему курила, поглядывая на лейтенанта. Первым пошевелился полковник Бредов — он откинулся на спинку стула и посмотрел на Анерта, но ничего не сказал.

— А я-то думал, что это произошло по недоразумению… — обронил председатель кооператива.

— Проявил служебное усердие, — заметил Майер, — загубил труд стольких людей!

— Если бы все это произошло несколькими днями раньше… — начал Анерт и неожиданно замолчал.

Что он хотел сказать, никто из присутствующих, за исключением офицеров, не понял, да и трудно было объяснить другим, что же произошло с Анертом за последние дни. А случилось то, что теперь лейтенант не хотел уходить из роты на какую-нибудь штабную работу. Это желание пропало у него в ночь перед наступлением.

— Вот я и говорю, что им руководило только служебное рвение, — повторил свою мысль Майер.

— Как я понимаю, вы сами никогда не служили в армии? — вежливо поинтересовался майор Зигель. — Иначе вы на многое смотрели бы по-другому.

— О чем вы спорите! — воскликнул председатель кооператива и хлопнул обеими руками по столу. — Мы должны говорить не об армии вообще, а об этом лейтенанте и о его проступке.

— Нет, не только об этом, — заметил Бредов.

— О лейтенанте, который сам себе дал право ехать по полю, — упорствовал председатель. — Как мне кажется, лишний час времени для него дороже поля, да и для вас тоже, товарищ полковник. И этому учат в академии? Выходит, что и вы, товарищ полковник, поступили бы точно так же, да?

Анерт посмотрел на Бредова, который спокойно сидел на своем месте. Все повернулись в сторону полковника. Лейтенант с нетерпением ждал его ответа, понимая, что медлительность Бредова вызвана не нерешительностью, а, скорее, чувством ответственности перед чем-то очень важным.

— По дороге сюда… — не торопясь начал полковник, — я собственными глазами осмотрел поле. Выглядит оно ужасно… Но лейтенант Анерт по-своему прав: у него действительно было только два выхода, а выбрать он должен был один из них.

Все зашевелились, а Майер даже вскочил со своего места и забегал взад и вперед перед стендом с картами и схемами, засунув руки в карманы куртки. Однако на Бредова это, казалось, никак не подействовало, он продолжал говорить по-прежнему спокойно и неторопливо:

— Видимо, это для вас нелегко, но я попрошу вас посмотреть на этот инцидент с военной точки зрения. Это так же правомочно, как и то, что вы просите нас взглянуть на этот инцидент вашими глазами.

Все замерли. Еще никогда Анерт не слышал, чтобы Бредов говорил так проникновенно и убедительно.

— Вот вы меня спросили, как бы действовал я на месте лейтенанта. Отвечу вам: я бы поступил точно так же!

Анерт шумно вздохнул, и все услышали этот вздох — настолько тихо было вокруг.

Майер остановился перед стендом. Тишина сделалась напряженной.

— Вы погубили наши посевы… — снова начал Майер.

— Не посевы, а всего лишь один участок, — перебил его майор Зигель, — один-единственный! В следующем году вы сможете повторить эксперимент.

— Все это бессмысленно… — Майер махнул рукой и, подойдя к стенду, начал снимать и сворачивать таблицы и схемы. Он продолжал еще что-то говорить, то повышая голос, то доводя его до шепота, как человек, который хочет выговориться, чтобы дать выход гневу. Однако его возбуждение не уменьшалось, а, наоборот, росло. Неожиданно он остановился и, подойдя к столу, оперся обеими руками о столешницу: — Скажите, что изменилось бы на ваших учениях, если бы лейтенант объехал посев стороной? Учения продлились бы еще на час или на два, вот и все.