Чтение онлайн

Фрау Вернер считала, что строки эти как нельзя лучше подходят для данного момента и будут тепло встречены всеми собравшимися. Она была безмерно рада, что видит мужа, но ей бы хотелось оказаться с ним рядом, дотронуться до его седых волос на висках и пригладить их, чтобы не торчали. Так она делала всегда, перед тем как он надевал фуражку.

Как и Фридерика, фрау Вернер повязала белый фартук, водрузила на голову наколку и принялась помогать официанткам накрывать столики. Теперь Лоре начала догадываться, зачем Фридерика приехала сюда и почему, чем ближе они подъезжали к Барсекову, тем молчаливее и беспокойнее она становилась. Сейчас же Фридерика не сводила глаз со столика, за которым сидел майор Виттенбек с тремя солдатами.

Лоре Вернер схватила Фридерику за руку и пожала ее. Девушка повернулась к ней. Ее лицо показалось фрау Вернер сначала совсем юным, а через мгновение девушка словно постарела на несколько лет. Фрау Вернер понимала, что Фридерике очень хочется подойти к тому столику, но она удерживала девушку.

А тем временем генерал Вернер продолжал:

— То ли в шестом, то ли в седьмом столетии армия одного германского княжества разбежалась только из-за того, что солдатам нечего было пить. В далеком прошлом мексиканская армия из двухсот пятидесяти тысяч человек сдалась в плен противнику, войско которого насчитывало всего около трехсот солдат, только потому, что не нашлось командира, который отдал бы приказ на наступление. А примерно в середине прошлого столетия в княжестве Лихтенштейн из-за отсутствия врагов солдат распустили по домам. Так вот я предлагаю тост… — Генерал поднял бокал, как бы чокаясь со всеми, кто находился в зале: — Давайте выпьем за то, чтобы в нашей армии всегда заботились о солдатах, чтобы в ней всегда были достойные командиры, которые в нужное время отдавали бы правильные приказы, чтобы между командирами и рядовыми, которые выполняют эти приказы, всегда царило такое единодушие, какое вы продемонстрировали на только что закончившихся учениях, ну а недостатка во врагах мы, к сожалению, не испытываем. За нашу дивизию! За нашу армию! — С этими словами генерал залпом осушил бокал и, сойдя со сцены, направился к столу, а к микрофону подошла Рут Древен.

Осторожно, стараясь не выходить на ярко освещенные места, Фихтнер обошел Дом культуры. Он хорошо знал, что когда в Доме культуры какой-нибудь вечер, то все окна его обычно бывают облеплены любопытными, которым не удалось попасть внутрь. В своем селе Ульрих не раз наблюдал за танцами в клубе, то взобравшись на какой-нибудь ящик, то пристроившись вместе с другими подростками на ветках высоких каштанов, что росли под окнами. Оттуда они видели все, что происходило в зале. Глядя на танцующих, они в первую очередь старались запечатлеть в памяти все их движения и жесты, чтобы однажды, когда двери этого зала откроются и для них, потанцевать самим. В селах так делается и по сей день, а вечер в Барсекове мало чем отличался от вечеров в родном селе Фихтнера. Все окна Дома культуры с правой стороны, где стояли машины приехавших на вечер гостей, были облеплены любопытными, как «Белый медведь» в их селе.

Слева от Дома культуры был разбит небольшой парк с кустарниковыми аллеями и цветниками, в глубине парка виднелись высокие мачты для флагов. С этой стороны зала у окон почему-то никого не было. Фихтнер подошел к первому окну и, встав на цыпочки, заглянул в зал. Он увидел, как к микрофону подошла женщина и начала что-то говорить. Слов женщины Ульрих, конечно, разобрать не мог, но все присутствующие в зале слушали ее, судя по их лицам, внимательно. Ульрих принялся осматривать столики, переводя взгляд с одного на другой. Скоро он отыскал во втором ряду столик, за которым сидели четыре товарища из их роты, а в том же ряду, только чуть подальше, сидел за столиком майор Виттенбек. В самом центре зала, возле длинного стола, Фихтнер увидел командира дивизии генерала Вернера, а рядом с ним — советских офицеров и нескольких человек в гражданском. Тут же находились и Бредов, и Шанц. Однако Фридерики нигде не было, во всяком случае, там, где предполагал увидеть девушку Ульрих, ее действительно не было — ни за столиком полковника Шанца, ни за столиком майора Виттенбека.

«А может, она не приехала? — мелькнула у него мысль. — Или Кинцель просто ослышался?..»

Ульрих решил набраться терпения и ждать. Если она здесь, то он во что бы то ни стало объяснится с ней. Нужно только следить за майором и Шанцем: если Фридерика в зале, она обязательно подойдет к кому-нибудь из них.

Женщина, стоявшая у микрофона, закончила говорить. Ей долго хлопали. Аплодисменты продолжались и тогда, когда она сошла со сцены и направилась к столу в центре зала. Откуда-то сзади, наверное со стороны кухни, появились официантки с подносами в руках. Они разносили закуски. Взгляд Ульриха метался между столиками Шанца и Виттенбека. И вдруг Ульрих увидел Фридерику в нескольких метрах от майора. Она держала в руках только одну тарелку. Она шла все медленнее и медленнее, как будто преодолевала внутреннее сопротивление. На лице у нее застыло выражение напряженности. Ульриху захотелось, чтобы в зале произошло что-нибудь такое, что могло бы остановить Фридерику прежде, чем она дойдет до столика. Но кто ее мог остановить, если не сам Фихтнер?

— Рике! Рике! — закричал он.

Однако она не услышала его.

Фридерика медленно шла по залу. Ее сопровождали любопытные взгляды солдат, сидящих за столиками. Она чувствовала на себе эти взгляды, но проходила мимо столиков не останавливаясь. Все смотрели на нее. Они хотели знать, к кому она идет.

Справа от Фридерики шла с подносом в руках фрау Вернер. Поставив поднос на пустой столик, она подошла к мужу со спины и, не сказав ни слова, закрыла ему глаза руками. Конрад Вернер на миг застыл, затем ощупал ее пальцы, натолкнулся на обручальное кольцо, разжал ей руки, медленно встал и обернулся. Лицо жены показалось ему удивительно помолодевшим. Обхватив его ладонями, он чуть-чуть сдавил ей щеки, так что губы ее комично вытянулись. Потом он обнял ее и поцеловал.

Так они стояли минуту-другую посреди зала, на виду у нескольких сотен людей, которые громко переговаривались и шумели, но постепенно угомонились. И эта трогательная волна затишья расходилась от центра зала в стороны и коснулась Фридерики, которая в это мгновение от души позавидовала фрау Вернер.

От столика, за которым сидел майор Виттенбек, Фридерику отделяло несколько шагов. Майор сидел, подавшись вперед, положив руки на столик, отчего китель на его спине сильно натянулся. Фридерику майор не видел.

И вновь ее охватили страх и волнение. Солдаты, сидевшие за одним столиком с майором Виттенбеком, уже давно заметили девушку и молча следили за каждым ее движением.

Преодолев последние метры, Фридерика поставила тарелку перед майором и тихо сказала:

— Приятного аппетита!

Виттенбек, не глядя, поблагодарил ее. Тогда унтер-офицер, сидевший рядом с майором, дотронулся локтем до его руки и кивком показал на Фридерику. Майор повернул голову, а затем поднял на нее глаза. Лицо его оставалось безучастным: равнодушные серо-голубые глаза, резко изогнутая правая бровь, прямой нос, сухие бледные губы и чуть тяжеловатый подбородок. Страх охватил ее.

Майор медленно поднялся. Приблизив свое лицо к лицу Фридерики, он тихим хрипловатым голосом попросил:

— Вестфаль, ущипни меня!

Унгер-офицер сделал, как его попросили. Лицо Виттенбека вздрогнуло и в тот же миг преобразилось, как это уже было однажды, когда он неожиданно появился после долгого отсутствия в кафе, а она подошла к нему.

— Рике, — почти шепотом спросил он, — Рике, вы здесь?!

Она кивнула и сняла с головы кружевную наколку.

— А это… — показал майор на передник и внезапно замолчал.

— Это для маскировки, — шутливо объяснила Фридерика, — только для маскировки.

Она впилась взглядом в это знакомое лицо, стараясь навсегда запомнить его таким. Майор был явно рад ее появлению. А может быть, он ждал ее?

Виттенбек галантно предложил Фридерике свой стул и усадил ее. Он не спешил убирать свои руки с плеч девушки, касаясь большими пальцами, которые чуть заметно подрагивали, воротника ее блузки.

Вестфаль уступил свое место майору и пошел искать себе стул. Виттенбек сел рядом с Фридерикой, положив левую руку на спинку ее стула так, чтобы чувствовать плечо девушки.

Фихтнер продолжал наблюдать через окно за Фридерикой и Виттенбеком, хотя это и причиняло ему душевную боль. Он понимал, чувствовал, что Фридерика потеряна для него навсегда. Все остальное в тот момент казалось ему безразличным. Он понимал, что ему надо уйти, да и вообще не было никакого смысла приходить сюда. Он и раньше предполагал, что все будет именно так. Но только сейчас он по-настоящему понял, как много значила для него Фридерика. Он почувствовал в душе страшную пустоту, и все, что до сих пор было дорого ему, сразу отодвинулось на второй план. Даже стадо овец, которых он пас до армии, было от него далеко-далеко. Да и его ли это стадо? Теперь его пасет другой человек. А овцы, когда он после демобилизации вернется домой, не будут для него тем, чем были раньше.