Чтение онлайн

Девушка весело рассмеялась, чем понравилась Ренате еще больше.

После ухода учительницы Рената растопила печь в ванной.

Вечером, когда дети легли в постель, Ренате пришлось пойти на КПП и забрать сбежавшего туда Ральфа.

Пять часов прошло, а офицеры все не возвращались.

Рената села за письменный стол и, макнув перо в красные чернила, начала исправлять ошибки в сочинении Сильвич.

Вдруг на лестнице раздались чьи-то шаги.

«Неужели это опять Ральф потихоньку сбежал на КПП встречать отца?» — с испугом подумала Рената.

Не успела она выйти из-за стола, как на пороге выросла фигура Манфреда.

Ручка упала на тетрадь, украсив ее большой красной кляксой.

— Мой Великан, — прошептала она. — Великан! Ты это или не ты?

— Конечно, я! — Манфред раскрыл руки для объятий. От него пахло землей, порохом, ружейным маслом, но запаха табака Рената не почувствовала.

Оказалось, что майор Хут послал Манфреда с первой же машиной домой, тогда как колонна полка еще только двигалась в часть.

— Великан мой, иди скорее! — Рената потащила Манфреда в ванную, на ходу расстегивая ему френч. — Иди, я тебя сейчас сама вымою, как маленького ребенка.

Манфред, довольный, рассмеялся:

— Тучка моя милая, да ты так меня совсем избалуешь!

— Ничего.

— А кто будет отвечать за это?

Поужинав, Манфред сел на кушетку в комнате Ренаты. Он улыбнулся и потер уставшие глаза.

— Тучка, ты мне обо всем расскажешь… Но только толкай меня, чтобы я не уснул случайно…

— Знаешь, Великан, ты приляг пока, отдохни. Времени у нас и завтра много будет.

— Ты думаешь?..

Рената наклонилась, стащила с Манфреда сапоги и положила его ноги на кушетку… Манфред устало зевнул.

— Милая моя Тучка, — проговорил он, немного помолчав, — чем ты тут занималась… пока мы там… стреляли?

С этими словами он и заснул.

Рената накрыла его одеялом. Затем она села за письменный стол и принялась исправлять ошибки в тетрадях своих новых учеников.

Ульрих Фидлер лежал на походной койке, которую он придвинул поближе к железной печке. Снаружи валил снег. Временами густые снежные хлопья залетали в палатку через квадратное отверстие в крыше и, приблизившись к печной трубе, таяли.

Фидлер, казалось, только и ждал хорошо знакомого шипения. Оно напоминало ему о том мгновении, когда он стаскивал раскаленную заготовку с наковальни и быстро окунал ее в ванну с водой. Правда, там шипение было более громким и продолжалось чуть дольше. И все-таки Ульрих будто почувствовал запах раскаленного железа, жару кузницы, которую не утолишь никаким пивом…

Во сне Фидлер увидел и кузницу, и свое рабочее место в ней. Не успел он дойти до нее, как его разбудил вошедший в палатку Майнелъ, которого солдаты звали не иначе как Малышом. Впрочем, Майнель в довольно короткий срок убедил всех, что за рулем мотоцикла он вовсе не малыш, а великан, которому не страшны никакие препятствия.

Так, по крайней мере, было до сих пор. Но сегодня Майнель потерпел неудачу: он опоздал на перекресток, где ему предстояло присоединиться к колонне. Согласно приказу он должен был вести колонну по маршруту. И теперь Майнель ругал и буран, и ночь — в темноте он не увидел ни просеки, ни тропы. Войдя в палатку, он снял каску и рукавицы, бросил их на пустой топчан и опустился на корточки перед печкой, чтобы поскорее согреться.

— Не горюй, Малыш, — принялся утешать его Фидлер. — В такую непогодь все может случиться, и никто тебя ругать не станет.

Вместо ответа Майнель лишь сердито сплюнул. Потом встал, снял ремень с портупеей и ватную куртку.

Спустя несколько секунд полог палатки приподнялся. Вошел старший лейтенант Зеербаум:

— Ефрейтор Фидлер, ко мне!

Фидлер поднялся, надел куртку.

— К слову сказать, товарищ Майнель, колонна прибыла к месту назначения вовремя и без происшествий.

— Вопреки всему… — заметил Майнель.

— А сейчас попытайтесь хоть немного поспать, — посоветовал солдату командир взвода. — Сегодня ночью вы нам наверняка понадобитесь.

Фидлер же отправился вслед за старшим лейтенантом. В штабной палатке, куда они пришли, над столом, на котором лежала развернутая карта, склонился майор. Он начертил на карте красным карандашом извилистую линию, конец которой уперся в холм.

— Вы повезете майора Рихтера на КП дивизии! — приказал Зеербаум, бросив внимательный взгляд на ефрейтора, который в свою очередь заметил, что серые глаза офицера от усталости словно уменьшились и потемнели, а веки стали совсем красными. — Задание очень ответственное! Майор Рихтер должен доставить в штаб карты, без которых полк не сможет перейти в наступление. Штабная машина застряла в снегу, а майору нужно быть в штабе через час — генерал начнет рекогносцировку.

В этот момент требовательно зазвонил телефон.

— Вам нужно успеть вовремя! — проговорил офицер и снял трубку.

Майор свернул карту, вложил ее в планшетку так, что начерченный им маршрут был хорошо виден через плексиглас, и вышел из палатки первым. Фидлер зашагал вслед за ним.

Мотоцикл рванулся вперед. Снег все валил и валил. Видимость была такой, что дальше десяти — пятнадцати метров ничего нельзя было разглядеть даже при включенной фаре.

Пока они ехали по району сосредоточения полка, дорога была более или менее сносной. Но вот миновали последний шлагбаум. Дорога становилась все хуже, а следов от машин уже совсем не было заметно. Фидлер ехал по просеке. Мотор работал ровно, без перебоев, и это успокаивало ефрейтора, вселяло в него уверенность, что до штаба они доберутся вовремя. Надо было проехать всего километров двадцать — двадцать пять, совсем немного, а в их распоряжении был целый час.

Преодолев несколько километров, они очутились на пересечении двух просек. Майор Рихтер, сидевший сзади, хлопнул Фидлера по правому плечу. На повороте заднее колесо пробуксовало и мотоцикл начало заносить, но Фидлеру все же удалось выровнять его и выехать на широкую просеку, по которой, судя по нетронутому снежному насту, еще никто не ездил. Через несколько сот метров начался небольшой подъем, на середине которого заднее колесо стало пробуксовывать в глубоком снегу. Майор соскочил с сиденья и попробовал подталкивать мотоцикл. Машина медленно тронулась. Однако стоило майору сесть на место, как заднее колесо снова забуксовало и вскоре мотоцикл прочно увяз в снегу. С Фидлера пот катил градом. Видимость еще больше ухудшилась, а снег стал глубже.

Спустившись к подножию холма, они натолкнулись на новый перекресток. Майор приказал Фидлеру остановиться и, сойдя с мотоцикла, несколько десятков метров пробежал вперед. Затем при свете фары сориентировал карту на местности.

— Осталось километров двенадцать, — проговорил он, возвращаясь к мотоциклу. — Сейчас надо свернуть налево.

Двенадцать километров! При нормальных условиях это расстояние можно было преодолеть за несколько минут, а сейчас в их распоряжении имелось сорок пять минут. Этого должно было вполне хватить.