Ничто. Остров и демоны
Шрифт:
— Никогда.
Марта не знала, почему она была так уверена в этом, но говорила без колебаний. Она понимала, что не принадлежит к тем, кто оглядывается назад.
— Ты убеждена, что «приживешься» в Мадриде?
— Не знаю…
Мадрид был только ближайшей целью. За ним, думала Марта с улыбкой, есть еще дороги, другие города, границы, которые можно пересечь… Мир огромен. Он ждет глаз, которые увидят его, ног, которые пройдут по нему. И если есть человек, которому предстоит обойти весь мир, так это она. Ее могла бы поймать в сети и остановить любовь… Но бывают люди, которых не задержит, не свяжет даже любовь. Она свободна, с ней ее молодость. Дальние дороги ждут ее. Так думала Марта.
— Но тебе не страшно? Жить где-то, в большом городе… Здесь все такое родное, все свое… Мне было бы неприятно идти по улицам и встречать толпы незнакомых людей.
— А мне это нравится.
— Да откуда ты знаешь?
Марта знала. Высшие радости, высшие печали, испытанные ею за ее короткую жизнь, она перенесла в одиночестве. Она вспомнила свои скитания по улицам Лас-Пальмас и свои слезы из-за того, о чем подруги не имеют ни малейшего представления; вспомнила лунную ночь, когда она одна купалась в море. Одиночество не пугало ее. Неизвестность тоже.
— Да ты самое большее через месяц станешь проситься домой. Говорят, что Мадрид после войны весь разрушенный и грязный… Говорят, что у людей там чесотка, что они голодают и, кроме того, скоро в Европе начнется война, а оттуда так близко… Вдруг Испания снова вступит в войну! Уж тогда, я думаю, ты вернешься, а?
— Нет!
Они сидели в саду, Марта и ее подруги. Каждая говорила ей что-нибудь свое. На всех были яркие, веселые, летние платья. На ней черное, с короткими рукавами. Они собрались на каменной площадке у оврага. Марта устроилась на столе и болтала ногами, а девочки сидели вокруг. Марта была искренна. Она не могла притворяться перед подругами.
— Я не вернусь. Я всегда знала, что уеду отсюда.
Девочки засмеялись. Они напомнили Марте то время, когда брат не разрешал ей уехать.
— Если бы не твои родные…
— Я все равно бы уехала. Теперь я знаю твердо. Если бы мне не разрешили, я убежала бы.
Она была убеждена в правоте своих слов, но подруги не верили. Улыбаясь, Марта обвела их взглядом. Она готова была рассказать им о своих приготовлениях к побегу, которые даже ей самой казались теперь выдумкой… Но ничего не сказала. Оглядев поднятые к ней лица, она увидела, что девочки ни за что не поймут ее, хотя и очень любят, что они посмеются над ее рассказом, как над хорошей шуткой.
Их лица были нежными и счастливыми, а Марта знала: чтобы понять нечто чуждое нашему существу, надо много страдать.
Потом наступила минута прощания. Одна девочка сказала, что перед отплытием парохода она с родителями ночью придет на пристань, чтобы в последний раз обнять Марту. Другая всплакнула, поцеловав ее.
Наконец они поднялись по эвкалиптовой аллее, часто оборачиваясь, чтобы помахать ей рукой, — веселая стайка девочек, тоненькие фигурки, кудрявые головы. Марта хорошо знала каждую из них, к каждой относилась по-своему. Но на расстоянии все они слились в одно целое, в юную и яркую живую группу.
Марта осталась одна. Очень медленно тянулись для нее эти последние часы перед ужином. Ей пришла в голову мысль сжечь свои бумаги. Так она почти незаметно для себя оказалась на шоссе, с кожаным портфелем под мышкой.
Солнце садилось впереди за вершиной Кумбре, очерчивая сияющими лучами ее контуры. Пик Саусильо краснел в вышине, как раскаленный уголь.
Рядом с оградой земля, по которой она ступала, была покрыта опавшими лепестками бугенвиллеи; они хрустели под ногами, напоминая о коврах из свежих цветов, какими устилают улицы в праздник тела господня, на пути процессии. Возле ограды она на миг наклонилась и вдохнула терпкий запах. От каждого стебля, каждого листа, от каждого клочка земли исходил свой особый аромат. Марта не знала, есть ли еще где-нибудь в мире поля, которые пахнут так же, как эти. Она была растрогана.
В последний раз Марта услышала музыку Алькора. Эту симфонию полутонов, льющихся по ущельям с главной вершины, и запахов, поднимающихся от земли. Когда-то она думала, что Даниэль способен исполнить ее на рояле.
У края дороги, рядом с большим камнем она нашла укрытое место, чтобы разжечь огонь.
Марте казалось, что жизнь, которую она собирается начать, будет совершенно новой, и она не хотела вступать в нее, обремененная старыми воспоминаниями. Без сожаления порвала она записную книжечку, куда день за днем в течение нескольких месяцев записывала короткими фразами свои впечатления. Девочка, писавшая эти строки, была не она. Марта твердой рукой подожгла книжку и завороженно смотрела, как та горит. Потом настал черед страничек из тетради с трагическими и пылкими записями о ее любви к Пабло, о ее первом отчаянии… Сжигая их, Марта слегка вздрогнула. Ведь это значило превратить в пепел собственное отрочество. Смятые листки сгорели быстрее записной книжки. Они вспыхнули коротким жарким пламенем, осветившим ей лицо, и быстро исчезли.
В портфеле остались только легенды об Алькора. Они были ее творением, ее мечтой. Они очень нравились Марте, и она не собиралась расставаться с ними. Что-нибудь захочется же ей забрать с острова, когда она уедет, и эти легенды еще пригодятся.
Глаза слегка щипало от дыма. Одежда пропиталась запахом паленой бумаги. Марта услышала звон колокольчиков и поднялась на ноги. Сумерки быстро сгущались. Силуэты коз, этих стройных бородатых животных, замерших на миг при свисте пастуха, обрисовались в последних лучах заката на вершине холма, по дороге в Аталайю.
Марта улыбнулась. Такими видела она древних демонов гуанчей. Они прыгали в священной пляске среди виноградников в одной из ее легенд.
Зачем-то Марта схватила веточку и наклонилась к пыльной дороге. Она начертила много неразборчивых фраз.
«Демоны встречаются повсюду, во всем мире. Они таятся в сердцах всех людей. Это семь главных человеческих страстей».
Тени спускались так быстро, что будь пыль плотнее, а веточка тоньше, все равно Марта не смогла бы прочесть своих слов. Она выпрямилась и с некоторым смущением ногой стерла написанное. Нет, неправда, что демоны — это семь главных страстей. Демонов сосчитать невозможно.
Опершись на большой камень, рядом с которым она разводила костер, Марта увидела, что на темнеющем небе густо проступили большие низкие звезды; с каждой секундой они становились ярче, весомее, словно неслись к ней тихим, тяжелым дождем.
Пик Саусильо, казалось, разрезал их поток.
И тогда Марта поняла: для того, чтобы вспоминать жаркую красоту острова, ей не надо везти с собой легенды об Алькора. Она поняла, почему была так уверена, что не вернется сюда.
Все эти дороги, по которым столько раз ступали ее сандалии, были запечатлены в ее душе. Силуэт Кумбре и тишина ущелий, море и берега всегда будут вливаться в ее кровь. Куда бы она ни пошла, остров всегда будет с ней.
Не торопясь, Марта опорожнила портфель. Скомкала оставшиеся бумаги, снова чиркнула спичкой и подожгла их. Легенды, которых никто не захотел прочесть, горели, дымя, шелестя и съеживаясь, словно принесенные в жертву какому-то языческому богу. Наконец от них осталась только кучка пепла. Марта развеяла его.
Когда она возвращалась в усадьбу, сияющее ночное небо тяжело нависло над дорогой. Как бывало уже много раз, Марте показалось, что она опаздывает, и она пустилась бежать.
Достигнув сада, Марта услышала свое имя. Хосе и Пино, взволнованные больше, чем она сама, звали ее домой на последний ужин.