Чтение онлайн

Пасмурные день, мокрая глина кладбища, незнакомые люди, слезы, красный гроб и знакомая женщина в нем. Сейчас картина повторялась.

Пришло время прощаться.

Последний поцелуй в лоб.

Подойдя ближе, я понял, что сейчас на ней надето любимое, синие платье и незнакомая белая косынка. Прикоснувшись к ней губами, я сразу оторвался. Моей задачей было попрощаться.

— прощай, глупая женщина…

От гроба меня оторвал отец.

Всем нам без исключения знакома боль утраты. Знакомо это сжигающие чувство одиночества. Чувство пустоты, когда лишаешься чего-то поистине важного. Но еще больнее осознавать, что это больше не вернуть. В момент, когда я, самолично кинул горсть земли, на заколоченный гроб, я понял.

Я лично её закопал.

В тот момент, когда я отошел от гроба, я понял.

Я её бросил.

В тот момент, когда гвоздь вбивали в крышку, я понял.

Я навсегда её потерял.

Сожаления… Чего они стоят на самом деле и кому они нужны? Вечная загадка. Но я сожалел. Сожалел о многом. Но было поздно.

Я упустил свое время.

В какой момент я это понял? Когда, бросил горсть земли на гроб? Когда стоял по среди дроги, в огромной толпе, весь одет в черное? Когда пошел дождь, а я единственный был без зонта? Когда понял что забыл положить в гроб цветы? А может быть, когда мне позвонил Виталя и сказал что едет ко мне?

Каким бы не был вопрос, ответ будет — Да.

Её похоронили под красивым Клёном, много народу с ней попрощалось. Но как бы сильно они не плакали, уже через час. Под дождливым небом стоял лишь я. Положив букет на свежую могилу я потянулся за сигаретой, но вспомнив что идет дождь, даже не стал вытаскивать из кармана пачку.

Плавно я опустился на мокрую и холодную землю. Смотря на крест с её именем, я искал слова. Но продолжал молчать. Мое дыхание было прерывистым. Я заикался, я молчал, но заикался. И лишь спустя тысячи раз я нашел что сказать.

— а я ведь говорил, что ты не держишь обещаний… боже…

Я наконец-то понял, мамы больше нет. Она умерла…

Она не вернулась домой… Не отчитала меня… Не возвела все в шутку…

Не пришла…

А я? Я был один.

Я её потерял, я не выполнил обещание. Не сказал то, что так долго хотел сказать.

Не сказал спасибо. Не попросил прощение. Я ведь даже ни разу не сказал, как сильно её люблю.

Я жалок.

И что теперь? Что теперь?!?

Я больше не увижу её яркие серые глаза, больше не дотронусь до мягких рук, не услышу звонкого голоса и не назову глупой. Я все потерял.

Я потерял её.

Земля ушла из под ног, и воздуха стало мало, во всем этом шуме дождя, навряд ли был слышен мой вой.

— Мам, ты знаешь, я никогда не дарил тебе цветов. Но я знаю что ты любишь Хризантемы. — …-прости меня, мам.

По возвращению домой, меня стала душить атмосфера поминок. Взяв бутыль водки, я окунулся в небытие.

Проснулся я только вечером следующего дня, алкоголь и усталость сделали свое. Выпив воды, меня даже не мучило похмелье. Хоть голова и раскалывалась, тошноты не было. Не систры не отца дома не было. Тетушка сказала, что они у дяди. Я понимал. Им нужно время. И мне оно нужно.

В скором времени я понял, что не могу нащупать телефон. Наверное, он где-то среди вещей, — подумал я. Но чтобы его найти мне понадобилось два часа и легкая уборка.

Ну вот, видишь, мам. И уборка и борщ. Только тебя не хватает.

Включив телефон я обнаружил сотни пропущенных звонков и сообщений от Витали. Он перестал писать и звонить около семи часов вечера. Вчерашнего дня конечно, и по все логике уже должен был приехать. Но спросив у тети я узнал, что никто не приезжал. Должно быть, он остановился у знакомых или поехал назад.

Телефон его не отвечал.

После двадцатой попытки дозвониться до него мне все же ответили.

— Алло, Виталь, ну где ты там спишь. Вчера сам трезвонил, а теперь игнорируешь. Ты нужен мне сейчас. Где ты?

— Алло. Влад? — женский голос мягко ответил мне в след. Я уж было подумал что ошибся номером, но моментально понял, сто это мама Виталика.

— Мария Степановна? Что случилось? Где Виталик? — сначала в трубке послышался шум и шорох, поэтому я подумал, что она передает телефон сыну. Но после шорохов раздался всхлип.

Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо! Чертово мировоздание! Чертовы небесные силы! Молю вас не делайте этого!

— Влад. Вчера Виталик ехал к тебе. Вечером, на транспортном шассе произошла авария — …пауза — Влад, Виталик, он, разбился.

Вы когда-нибудь слышали, как трескается сердце? Как бьется ваш мир? Так же как стекло, но намного громче и больнее. Словно все, что вы, когда- либо имели, пропало за мгновение.

Так вот. Я лишился всего за сутки. Рекорд.

— Он… — я не успел договорить.

— ОН ЖИВ! Он лежит в коме, в тридцать восьмой больнице.

Жив, жив, жив. Жив! Он жив! Чертово мироздание, спасибо.

Я не успел собраться и выбежать из дома, голос из трубки меня прервал.

— Он жив. Но врачи говорят, что он может не протянуть горло. Я и муж в больнице. Я думаю он будет рад если бы придешь.

Может не протянуть? Нет. Не сейчас. Он должен жить! Должен ждать меня. Я ведь так и не ответил ему.

Я мчался как можно быстрее, от моего дома до больницы № 38 было всего двадцать пять минут. Впервые в своей жизни я бежал так быстро. Подошва горела, сердце стучало, а дыхание словно и вовсе пропало. Умру? Задохнусь? Все равно! Я должен его увидеть.

Я уже потерял одного дорогого мне человека и сейчас второй такой из-за меня лежит в больнице. И он может не протянуть до моего прихода. Времени не было, и я, не осознавал что впереди меня, не больница, а это главное.

И вот, реанимация, палата номер семь. Черт! Этот мир хочет убить меня как можно быстрее. Боль от утери распирала мою грудь и опускалась тяжким грузом. Передо мной лежал Виталик. Все его тело было изранено, и отовсюду торчали трубки. Датчик сердцебиения раздражающе пищал. Он дышит, — а это главное.

Я не знаю говорил ли Виталик родителям о его чувствах ко мне, но они удалились из палаты. Хотя я видел, как тяжело им это далось. Я сел возле прикроватной тумбочки и взял руку парня.

— Эй — я задыхался в одышке, но пытался быть более тихим. — ты разве не ко мне ехал? Какого черта ты здесь валяешься. — Я говорил с ним непринужденно, рассказывал о том, какой он нытик, кокой из него друг и что я очень сильно им дорожу. Рассказал о той чуши которую парят врачи о том что он не очнется — Смешно не правда ли? — еще никогда в жизни я не сжимал чью-либо руку так крепко.