Чтение онлайн

В принципе, понятно, почему Авентадор.

Некомфортно тесный, низкий настолько, что ощущаешь себя будто на картинге, но его брали ради совершенно другого: своеобразность в понятиях красоты, вызов бури эмоций от возможностей даже в оптимальном режиме для среднестатистической мегаполисной обстановки, однозначно впечатляющий и точно не оставляющий равнодушным. Да, это автомобиль выходного дня, но есть те, у которых выход за пределы собственного комфорта ради эмоций и мало кому понятных целей, да и просто ради разнообразия, — неотъемлемая часть их личности. Рисковый… Так сказал Марк, переведя все в иронию. Вероятно, он тот случай, когда в каждой шутке только доля шутки.

Жест перекладывания его ладони с моего подголовника на мое бедро очень естественен. Там не было никакой демонстративности и заявления. Просто, плавно, расслабленно. Естественно.

Мы выезжали на Пулковское шоссе, когда мультимедиа осознала подключенный телефон Марка и разразилась громким Нон-стопом Рефлекса в ремиксованной Стоункатом версии.*

На пьянящем «музыка громче…» потянулась к консоли и прибавила громкость на максимум, вжимаясь в ковш не столько от резкой скорости, разбавляющей стремительными перестраиваниями массу безликих автомобилей, сколько от ощущений нажима ладони Марка, ушедшего пальцами на середину бедра, когда он вел одной рукой с шахматной точностью воплощение резвости и силы к левой крайней полосе, к развороту в сторону, обратную от попутного направления шоссе. Встал за вторым автомобилем в очереди на разворот и перевел дурманящий бархат глаз с поволокой на свои пальцы. На моей ноге, когда я, плавно покачивалась в такт битов, неслышно вторила словам трека.

Немного сжал кожу внутренней стороны бедра, заставив на секунду забыться в нонстопе ощущений, огнем скручивающего в единую спираль и мысли и эмоции… Поднял взгляд от своих пальцев, уже скрытых подолом платья на меня. Глаза в глаза в полумраке салона, когда аудиосистему разрывало то, что вроде по памяти срывалось с губ обоих, а вроде и кипело в крови бескомпромиссным требованием, давно ускорившими сердцебиение, дыхание, вихрь неудачных, да и ненужных попыток понять…

Марк тронул машину вперед, когда одна повернула, но Ламба так и не доехала до участка для разворота. Потому что я, в тот момент, когда он тронул машину, немного развела ноги, провокационно усмехнувшись.

Его взгляд потемнел.

Резко остановил машину, резко подался ко мне. Поцелуй сильный, глубокий, грубый. Безумный, жаркий, задыхающийся от огня в крови, в разуме, в душе. Запустила ладони в его волосы, придвигаясь ближе и ощущая как его пальцы с нажимом идут по коже внутренней поверхности бедра. Идут выше. Стремительно.

Язык с нажимом по языку, когда на перепонки бьет «делай, что хочешь». И я забывалась, разворачиваясь на сидении, упираясь правым коленом в обитую кожей панель, чтобы его рука могла двигаться свободнее. Чтобы сойти с ума от яркости удовольствия в теле, когда он коснулся пальцами самой чувствительной сейчас точки и, усмехнувшись в мои мгновенно пересохшие губы, в следующий миг резко запустил палец внутрь, неглубоко и сразу вперед, одновременно второй рукой сжав грудь, заставив вздрогнуть и неконтролируемо выгнувшись на сидении, подавиться собственным стоном, порожденным адом, запущенном им внутри меня.

Низ живота разносило от его ритма, заставляющего задыхаться в рваных, почти до боли кусающих поцелуях, вынуждая захлебываться воздухом под сотрясающими, обжигающими сознание импульсами от его касаний, от его губ на шее, от его пальцев, стискивающих грудь, от него самого. Исходящего страстью, распаленного, напористого. И в голове вместе с рвущими перепонки музыкой долбилась мысль, что я хочу возвести все это в нем в абсолют.

Неверной рукой потянулась к его ремню, но не могла справиться ни с собой, ни с дрожащими пальцами. Пальцами правой руки требовательно потянула его голову за волосы, отстраняя от себя, глядя в карие провалы, в исходящую пламенем бездну. Тяжело сглотнув, помог справиться и со своей пряжкой и с одеждой. И с силой прикусил губу, на мгновение прикрыв глаза дрогнувшими ресницами, когда коснулась эрекции без ненужной тканевой преграды. Сквозь гремящую музыку почти глухо прозвучали сигналы автомобилей, ожидающих позади. Подалась вперед, целуя резко, неосторожно, до стука зубов и снова застонав ему в губы, когда он в ответ на мой подобранный ритм по стволу так же увеличил и свой ритм пальцами внутри. И меня едва не накрыло от ощущения жара его кожи в своей ладони и того, что он вытворял со мной…

Вздрогнул и отстранился, замедлив ритм почти до остановки. Обеспокоенно посмотрела на ствол, не понимая, что сделала не так и снова на Марка. Глядя мне в глаза разомкнул припухшие губы и кончик языка прижался к ровной линии верхних зубов. Собирая слюну. Ему дискомфортно из-за сухости. Расслабила было пальцы на стволе, но он остановил меня кратким отрицательным ведением головы и указал взглядом на мою ладонь. Спрашивая. Прерывисто выдыхая от хаоса ощущений при понимании что именно он спрашивает, кивнула и развернула ладонь. Усмехнулся, убирая язык от зубов, немного склонил подбородок вниз и я смотрела на тонкую, краткую струйку слюны, капнувшей на дрогнувшую ладонь. Пошло, дико, может даже вульгарно, но это зрелище бескомпромиссно опьяняло, вбивалось в память ощущением удара по рецептам, нервам, павшему осознанию происходящего. Осторожно огладила влажной ладонью горячую кожу, сжала в таком положении, чтобы ему было наиболее чувствительно и посмотрела в карий горячий бархат: так?

Ответом послужило резкое, но так же осторожное движение его пальцев внутри, снова сорвавших стон. Вперед подались одновременно. Дыхание смешалось, учащенное, просто обжигающее. Поцелуй сразу глубокий, в волосы свободной рукой одновременно.

Возмущенные автомобильные сигналы позади уже множественные, слабо прорывающие сквозь громкость музыки и нарастающего шума в ушах. Понимание происходящего смазано и почти кануло в плавящее удовольствие и жажду еще большего.

Стук в водительское окно. Инстинктивно отстранилась было, еще не успев смутиться. Испугаться. Отвлечься. Потому что Марк в то же мгновение удержал за затылок, мешая разорвать поцелуй и взревел мотором.

Рев спортивного двигателя, будто врыв, запредельно громкий, просто оглушающий, сожравший ритм битов музыки пусть и прибавленной до максимума. Взрыв рычания, явно перепугавший тех, кто был за пределами салона. А тем, кто был в нем, вместе с вибрацией автомобиля, запустил помрачнение в сознание, в нутро, ибо ритм оба увеличили до беспредела. Я почти успела понять, что сейчас захлестнет, почти уже сообразила свести ноги, чтобы задержать его руку и дать ему возможность нагнать меня. Но только почти. Его протест в повторном взрыве двигателя. До осечки. Вибрация в салоне, уходящая в тело и разрыв внутри почти болезненный от ошеломляющей волны наслаждения, сжавшего меня в тиски, рушащего окружающий мир в пыль, запорошившую разум, не осознающий, что вцепилась в Марка, втиснулась, дрожа и бесполезно пытаясь вдохнуть, но не контролируя вообще то, насколько… буквально пытало удовольствием. Удлиняемым им, целующим шею, мягко массирующим затылок и упоительно медленно двигающим пальцами, заставляя спазмы, пусть слабеющие, но вновь и вновь сковывать мышцы…

Ослабла, подрагивая, буквально повисла на нем, медленно убирающим руку от моих дрожащих ног. Напоследок мазнул пальцем по клитору и меня вновь сжало. Удовлетворенно фыркнул в ухо, медленно отстраняясь, подчиняясь моему инстинктивному отталкиванию, потому что невыносимо.

Громкость музыки сбавлена. Через волосы, занавесившие лицо, когда склонилась вперед, уперевшись в панель ладонью, смотрела, как оправляет свою одежду, неторопливо застегивает ремень. Сквозь грохот сердцебиения в ушах донесся его тихий, хриплый смех. Приподняла голову, чтобы понять причину.

Марк смотрел в окно, за меня. Оглянулась. Там, по соседней полосе, в кроссовере, очень-очень неторопливо проплывали зрители с большими глазами. Ламба низкая, к тому же есть несильный тонер на стеклах и видно было, может, и не все, но явно многое.

— Что за дурное любопытство к активным, энергичным, молодым людям… — еще восстанавливая дыхание, деланно проворчал Марк, резко трогаясь с места к развороту, оборвав, наконец, гневные автомобильные тирады позади.

Посигналил, привлекая внимание водителя Газели, не очень быстро идущей по полосе на которую ему нужно было, уступив, выехать, и нагло развернулся перед машиной. Впрочем, не особо той помешав, ибо резвостью автомобили сильно различались и водитель Газели явно даже чертыхнуться не успел, не то что тормознуть, как Марк уже перестроился на соседнюю полосу.

Даже не посигналили. Мне на моей четырочке за такое устроили бы веселые приключения всякие дорожные учителя, а здесь тишина и никто не возмущается. В дорогих тачках есть особая прелесть.

— Сколько тебе лет, активный, энергичный, молодой человек? — полюбопытствовала я, благодарно кивнув на салфетки, протянутые им из отсека входной двери.

— Двадцать четыре.

Что, блядь?!

Марк, поняв по возникшей паузе что что-то пошло не так, посмотрел на опешившую меня, застывшую с вынутой из пачки салфеткой.