Чтение онлайн

Если откровенно, без дешевой лжи про больные родственники/безвыходные ситуации и прочих второсортных оправданий, то все в эскорте очень просто: стандартное прошлое в виде средней провинции, наличие красоты, амбиций и жажды не сдохнуть за прилавком сетевого магазина, когда тут такие возможности, мало мозгов и много желаний.

Просто хочется жить красиво и на широкую ногу, — всё, это вся причина. Все остальные можно смело относить в уголок того, куда кладешь и добрые улыбки прокурора — в ящичек дешевой лжи, рассчитанной на лохов, с которых можно поиметь нехилую выгоду.

У эскорта, как у любой субкультуры, есть своя иерархия. И чем ближе к правде причина вступления на кривую дорожку, тем выше цена за ту, которая знает эту правду. Потому что надо иметь ум и смелость, чтобы это признать, а не оправдывать себя обстоятельствами. А те, кто имеют ум и смелость, всегда стоят дороже, потому что помимо траха, с ними еще и поговорить можно. Причинное место у всех устроено по одинаковому принципу, потому некоторых мужиков прямо клинит, если помимо половых органов и способе их удовлетворения, партнерша еще и ментально удовлетворить способна. Некоторые готовы отстегивать за такое сочетание нереальные суммы. За, по факту, то, что у всех одинаково, просто пользуются этим по разному.

Почему бы и нет, — решила я тогда, когда это вычислила. Ведь тут бабло, секс и возможность душевно поболтать о тонкой материи, это все я люблю.

Все просто, если себе не врать.

Улька вошла в эскорт через моделинг. Я через Ульку некоторое время спустя, когда утвердилась в мысли, что полторы тысячи бачей за час в постели, оплачиваемые перелеты, трансфер и проживание на пару дней, это не так уж и плохо. Плюсом сыграло то, что все оговаривается заранее и никто не имеет права с тобой ничего сделать без твоего согласия, ибо те заказчики, которые могут отстегнуть сотку тысяч рублей за один час, весьма пекутся о своей репутации, она не должна омрачиться скандалами, ибо с денежных мест слететь легко, это ведь не российские заказчики. Мы скидывались на темы только по Европе. Я недолго, потому что мне "повезло" ибо я почти сразу же нарвалась на Рэма, к которому уговорила съездить моя менеджер прежде чем я отправилась в аэропорт, чтобы вернуться из Дубровника в Питер. Просто ужин в ресте хорошего отеля, дальше решаю сама, зак проверенный, пусть русский, но во всем адекват, ценник топ, комиссия прежняя и все что накинет сверху оставлю себе.

Почему нет, — снова вспомнила свой основной жизненный принцип я, собираясь остановиться только на ужине, но Рэм оказался слишком хорош для того, чтобы изображать перед ним тупицу и разговор не зашел бы о продолжении встречи за пределами реста. Тема закончилась не ужином. Вернее, не одним. Маркелов, в том моем возрасте, амбициях и вкусах, мне вполне нравился, но моя жизнь в таком формате нравилась мне больше, потому я держала его на расстоянии вытянутой руки: интересный треп-секс-деньги-досвидули.

Я думаю, если бы я не была тогда уверена, что круче меня только вареные яйца, то Рэм бы на мне не зациклился. И не задался единственной целью чтобы моя ненасытная жажда жить на полную катушку, твердо ему отказывающая в большем, чем просто скататься на тему и уж тем более слышать не хотевшая о содержании, вот если бы не это все в комплексе со стервозным поведением, у Рэма не воникло бы цели создать мне единственную жизненную установку — боготворить его. Рэм тонкий и умный манипулятор, вычисливший психологию жертвы за неукротимостью и безбашенностью, раззадорившими его аппетит еще сильнее. Вынудившими быть зависимым от моей выявленной им патологии. Развившим ее, усугубившим и делающим все, чтобы настало то время, когда он сможет уйти в этакий наркотический запой, наконец, насытив свои потребности в полной мере — через два года я, влюбленная по уши, с чистой биографией, с готовым, активно развивающимся бизнесом и получающая второе образование (по мнению обожаемого Рэма более мне подходящего), счастливо вышла замуж. И потом меня очень аккуратно вводили в заблуждение, что я должна быть благодарна за это, за второе образование, за подаренный бизнес, за каждое принятое им за меня решение, сделанное, разумеется, только для моего блага этим умным и опытным мужчиной. Не понимающим, почему не встречаю у порога, как только он его переступает, а на столе недостаточно горячий ужин, и еще тысячи осторожных печальных вдохов, незаметно постепенно превратившихся в невербальные удары… Выдрессировавшими все мои действия до рефлексов, вплоть до истеричного исспрашивания прощения у него за то, что я посмела посмотреть ему в глаза, а он в этот момент был раздражен… ведь он столько для меня делает, а я, пропащая, которая наверняка бы без него загубила свою жизнь, никак не могу по достоинству оценить его и его добрые для меня жесты, это так заметно по моему отношению к нему… С его слов. С пространственных речей, культивирующих чувство вины и желание отблагодарить его по достоинству. Боготворить его.

Еще через два года после свадьбы я развелась, хотя думала, что эта моральная мясорубка, начавшаяся, когда я все же осознала, во что и с какой целью меня превращали, закончится совершенно иным, но мне все-таки дали развод. На бумагах. И более года после этого доводили почти до сумасшествия, но все же отступили. Потому что доведенный до предела человек делает не то что хочет, а то, что он может. Порой, это единственное, что тормозит тех, которые считают, что их ничего не остановит. Ошибочно считают…

— Лухари-несушка, ты обиделась, что ли? — позвала я, осознав, что снова провалилась в ненужное, пауза ощутимо затянулась и я пропустила момент, что мы уже выехали с Крестовского.

— Не-а, задумалась. — Качнула головой Улька, с раздраженным прищуром наблюдая за плотным потоком. — Ты посмотри, долбоеб какой впереди, то туда, то сюда, заебал уже. В пробке стоим, идиот, ты все равно быстрее нее не поедешь, хватит перестраиваться сюда, сука! — Кочерыжкина, как и всегда, когда она садилась за руль, привычно только начала превращаться в таксиста из «Брата», но, вспомнив, что рядом сижу недовольная ее неосторожным поведением я, насмешливо спросила, — ты трясешься, что Вика клювик откроет и сольет, что я тоже в эскорте пахала, пока меня заказчик Анисов-старший не испробовал?

— И не заключил с тобой конфиденциальный договор, что в обмен на то, что он садит тебя на зарплату и повяжет болтливые ротики, ты очаруешь его бесконтрольного сына и тот перестанет появляться в светских хрониках, портя папашке репутацию скандалами и себе здоровье наркотой, а вместо всего этого возьмется за подаренные обеспокоенным папкой возможности. Не трогай Вику, она в курсе, что ты на темы каталась, а ума у нее мало, раз на меня могла попереть. Пусть бы поизгалялась, с меня не убудет.

— Я топом была, причем не засвеченным, диван, ты бы про это не забывала. — Скучающе возразила Кочерыжкина. — Мы с ней разного полета птицы. Она же не топ и менеджеры у нас разные были. Вика на темы по Москоу и СНГ каталась за жалкие семьсот бачей в час, ладно хоть не за еду или порошок… Пока полуимпотент-полушизик-полуслепой маразматик Гумаров не позарился на ее потасканные прелести и не взял на содержание. Сейчас она перепорхнула с одного проправительского члена на другой, причем в качестве содержанки и внезапно решила влезть в богему, думая, что все забудут о том, как она командировочно в Придурочное Сауди и блядский Дубайск ездила ублажать шейхские половые органы, по традиции пихающиеся во все щели, скопом и без резинки. Из-за этого зашквара Вика здесь упала в репутации и в цене соответственно. А я только по Европейским закам каталась и если это всплывет, а оно не всплывет, потому что манагеры у нас разные, у нее отечественные проститутки на пенсии, и наши с тобой, типа европейские модельные агентства, где и под пытками не признаются, что банчат красивыми шлюхами… Да и папашка моего дебила постарался… но даже если и всплывет, я скажу, что имидж-моделью ездила, типа без секса, чисто сопровождение. Угадай, чье слово будет весомее.

— Вот именно, что типа, — саркастично улыбнулась я. — А это, — махнула рукой назад, в сторону оставленного нами реста, — террариум. Им только повод дай и дальше как снежный ком. Сколько уже падений с Олимпа было. Ну ее нахер, Уль. Вику пожалеть надо вообще, она же не знает, на что подписалась.

— Тебе реально похер? — Одобрительно спросила Кочерыжкина, выруливая на съезд. — Ну, про мудачье-Маркелова.

— Она на Рэма слюни пускала года полтора. Рэм по работе часто с Гумаровым терся, а тот Вику везде с собой таскал же… — Произнесла я, придирчиво оглядывая себя в зеркале. — Добилась, молодец, сопроводим же под звон бокалов в добрый путь доблестную воительницу арабского сексуального фронта. У меня вообще сейчас голова другим забита, гони коней шустрее.

— Какой замечательный мальчик. — Гоготнула Улька, поглаживая меня по бедру. — Куплю ему зеленые кроссовки в знак благодарности. Да вообще всю радугу ему соберу, если ты такая довольная будешь. Секс лучшее лекарство, я невъебаться врач. Замучу дисертуху.

— Тебя действительно миллион человек читает или ты все же накручиваешь подписчиков? — поинтересовалась я, подтягивая грудь в неглубоком вырезе своего бежевого платья футляра.

— Действительно.

— И прямо сама пишешь? — с подначкой в голосе. — Твой язык изложения в инсте и здесь ощутимо разнится. Признавайся, сколько редакторов мечтают о миксере себе в глаза, работая с тобой?