Чтение онлайн

«Чьи же это стихи? — терзал он свою память. — Где я их слышал или читал? Вот Колька Попов, тот сразу бы сказал, а я теперь ни за что не вспомню. Хорошие стихи, это точно, иначе я и внимания на них не обратил бы…»

Он уже выбрался к порту, увидел зенитчиков на позиции, о которой ему говорили. Подошел, поздоровался, осмотрел орудия — все оказалось в порядке. Потом принялся за осмотр выстрелов. Записал год изготовления и номер партии снарядов, номер завода-изготовителя, уяснив все по клеймам на снарядах. Теперь оставалось лишь ждать валета.

И тут, словно его толкнул кто-то незримый, вспомнил он автора стихов. Да это же тот самый, кто «Песню о встречном» написал для кино, а Шостакович — на музыку положил. «Не спи, вставай, кудрявая!..» И точно, стихи те читал Коля Попов. Борис Корнилов — вот как звали автора. Но не успел Салазко возгордиться своей поэтической эрудицией, как по ночной тишине яростно хлестнули сирены воздушной тревоги.

Высоко в темном, как-то лихорадочно мигавшем по-южному крупными звездами небе послышались моторы вражеских разведчиков дальнего действия. Зенитчики тут же открыли ураганный огонь. Заторопились, зачастили их орудия.

Салазко подошел поближе, стараясь на слух уловить, как там, вверху, работают» снаряды. «Вряд ли достанут — уж очень высоко идут, — подумалось ему. — А впрочем, чем черт не шутит — пожалуй, завалят они «хейнкеля»…»

Внезапно Салазко уловил, как наводчик ближнего орудия в сердцах стукнул кулаком по стволу и гортанно крикнул:

— Я же точно навел! А он, собака, не разорвался!

В три прыжка Салазко уже был около него.

— Из какого ящика выстрел? Из этого? Есть еще из него? Давайте сюда. — Он быстро заглянул в свои записи. — Ага, вот из этих ящиков попробуйте…

А на следующий день после напряженных поисков Салазко доставили два неразорвавшихся снаряда. Один из них нашли прямо на территории порта.

— Ну, что скажешь, дорогой? — с надеждой спросил майор. Был он небрит, с воспаленными глазами не спал, видно, эту ночь — и ничем не напоминал веселого, шумного хозяина недавнего застолья.

— Ведь опять та же самая петрушка с этими американскими снарядами! Спасибо, истребители выручили отогнали мерзавцев. Но дальше так воевать просто невозможно…

— Надо проанализировать и выяснить. Я и эти разряжу, неразорвавшиеся, и прикажите, чтобы подобрали еще несколько выстрелов вот таких двух партий.

— Понимаю, понимаю, — многозначительно протянул майор. — Сейчас все будет, дорогой.

Ох, каким помятым и разбитым оказался первый неразорвавшийся снаряд! И немудрено — он ведь ударился о бетонную плиту… Хорошо, что даже при этом не разорвался, но разобраться в нем было попросту невозможно.

Гораздо больше повезло с другим снарядом. Он угодил на цветочную клумбу и лишь слегка прогнулся, но остался в целости. С ним и начал Салазко своя манипуляции, рассуждая про себя:

«В донную часть ввинчена втулка с трассирующим составом. Ладно… А что же со взрывателем? Можно ли его отвинтить? Так, так, поддается… Ну-с, взрыватель как взрыватель: ударный, мгновенного действия. Что же в нем случилось? Разберем! А почему я так спокойно это делаю? Да потому, что уверялся в его «пассивности». Из-за чего это может быть? Прежде всего, если погрешности в капсюле-детонаторе, и он не сработал. Почему же ты, друг любезный, сработать не пожелал, ударнику не поддался?..»

Тут Салазко даже вздрогнул. Глазами «часовых дел мастера», как величали его товарищи, он разглядел… брак?

Вскочил, схватил другой снаряд, из «свежего» выстрела. Быстро отвинтил взрыватель, разобрал… Опять! Взялся за третий… То же самое! Откинулся на спинку стула, запустил обе руки в шевелюру и яростно поскреб в затылке.

«Что же получается, черт возьми? Совершенно одинаковая чертовщина почти у всех в этой партии. И еще — в той партии… То есть, значит, не случайно. Не брак и не единичный, вот какое обстоятельство… Минутку, ведь каждая партия снарядов выпускается заводом только после пробного отстрела! Что это значит? Что подобные снаряды попали в партию не на заводе. А где же? Могли подложить и на американской базе, которая проводила сборку. Надо и ее клеймо отыскать… Вот что, стало быть, нам союзники подсунули…»

Проверял и сопоставлял Салазко еще один день. Точно убедился в едва заметной погрешности в капсюле-детонаторе, характерной для многих снарядов двух партий. А погрешность эта неизбежно приводила к тому, что зенитные снаряды не только не взрывались вверху и не несли никакой опасности вражеским самолетам, но, напротив, угрожали объектам на земле почти так же, как фашистские бомбы. Между прочим, номер базы, где собирались такие снаряды, у двух этих партий был один и тот же.

Вечером в Москву было отправлено сообщение, где говорилось о вражеской диверсии, которую удалось выявить и определить представителю НИГ Георгию Салазко, указывался конкретный адрес базы в США, где, очевидно, и действовали враги.

Да, была диверсия. И не одна… Сколько их устраивала в годы войны специальная фашистская агентура! Многие направлялись как раз на подрыв снабжения наших армий вооружением и боеприпасами, причем не только на территории Советского Союза, а и за морями-океанами, там, где долгое время почти безнаказанно орудовали фашистские диверсанты.

Не знали в то время члены НИГ, не знал Салазко, приступивший к исследованию загадочного саботажа зенитных снарядов, что весной сорок второго года курсом на Архангельск вышел из американского города — порта Филадельфии крупный транспортный корабль «Колмар». На его борту был размещен такой важный для оборонявшихся советских войск груз, как тяжелые орудия, боеприпасы к ним, взрывчатка, военное снаряжение…

Поначалу все протекало нормально. Но стоило кораблю войти в полосу шторма, как начался кошмар. Тяжелые пушки, будто совсем не закрепленные на палубе, сорвались со своих мест. Они крушили палубные надстройки, давили и калечили матросов, пытавшихся остановить, захлестнуть канатами взбесившиеся стальные чудовища.

Едва корабль тряхнуло посильнее, как сдвинулся и «пошел» остальной груз. Ящики с выстрелами сталкивались, разбивались. По палубе со звоном катились боеприпасы. Несколько человек экипажа было задавлено насмерть, многие ранены. Несколько орудий вылетело за борт и исчезло в штормовых волнах. Вспыхнула паника.

— Надо спасаться! — кричали матросы.

— К чертовой матери этот проклятый груз!

— Мы не дойдем! Эй, кэп, верти назад!

Кораблю были причинены значительные повреждения. Капитан сбавил ход, но и это не помогло. Целые сутки орудия и боеприпасы сокрушали своим весом «Колмар», и в конце концов капитан решил возвращаться. Но, не дойдя до Филадельфии всего пятнадцати миль, «Колмар» вдруг напоролся на невесть откуда взявшуюся мину. Грянул сильнейший взрыв, и корабль стал быстро погружаться.