НИГ разгадывает тайны. Хроника ежедневного риска
Шрифт:
— Хоть бы за это сказали спасибо союзнички доблестные, для которых и бон в Африке — почти что непосильные испытания, — заявил в сердцах Салазко, прослушав по радио очередную сводку.
Между тем, как потом стало ясно из документов, летом сорок второго года, в такой тяжелый для Советского Союза период, когда почти все германские резервы были переброшены на восток, возможности для высадки союзников и открытия долгожданного второго фронта появились поистине великолепные. Ведь во Франции, Бельгии и Голландии оставалось не более тридцати трех фашистских дивизии, которые к тому же не имели необходимых средств передвижения и техники. Более того, около половины этих дивизий, измочаленных на советско-германском фронте, находилось на отдыхе и практически было небоеспособно.
В то же самое время вооруженные силы Великобритании и США значительно превосходили германские войска как по общей численности, так и по вооружению. И высадиться в Европе им ничего не мешало, и успех их ждал вполне определенный… Вот только в планы правительств этих государств, в расчеты их всемогущих деловых кругов успех такой в сорок втором году никак не входил.
Для гитлеровского командования двуличная стратегия англичан и американцев была, по сути, прямым подспорьем. Ничуть не обеспокоенное на западе, оно по-прежнему сосредоточивало все силы на Восточном фронте. И к осени сорок второго вражеским армиям удалось продолжить свое наступление на юге, захватить Донбасс, богатые сельскохозяйственные районы Дона и Кубани, приблизиться к нефтяным месторождениям Кавказа, а главное — прорваться к Волге.
Только благодаря невиданным в истории войн по стойкости и упорству оборонительным сражениям, которые вели советские войска, удалось измотать и обескровить гитлеровские полчища, нанести им ряд сокрушительных поражений, покончивших с их былым превосходством.
Колоссальную роль сыграла в этих сражениях наша артиллерия, подлинный «бог войны». Кумулятивными и бронебойными снарядами уничтожали огневики вражеские танки и самоходки, осколочно-фугасными артналетами рассеивали скопления пехоты. К ноябрю сорок второго года не только по качеству, но и по числу орудий и минометов всех калибров перевес был уже на нашей стороне.
В декабре Клюев сам направился под Сталинград — проверить, какова эффективность боеприпасов, созданных по разработкам и рекомендациям его группы. Вовсю шло мощное контрнаступление наших войск. Более чем трехсоттысячная группировка Паулюса была зажата плотным кольцом окружения. Когда советские войска нанесли сокрушительное поражение врагу у железнодорожной станции Котельниково, наголову разгромив части, посланные Манштейном для деблокирования окруженной армии Паулюса, появилась возможность посмотреть на то, что побросали, удирая без оглядки или сдаваясь в плен, «непобедимые завоеватели».
Несколько дней потратил Клюев на этот осмотр, то и дело приходя в изумление. Ему удалось обнаружить там орудия и боеприпасы почти всех европейских стран. «Немудрено, — убеждал он сам себя, — ведь сюда были переброшены гитлеровские войска и с Кавказа, и из Франции, и из Польши, и из самой Германии… Но что же они сюда притащили, бог ты мой! Не только новое, созданное перед войной и в ходе ее, а и всякое старье. Даже румынские неуклюжие пушки с бронзовыми стволами.
Всех немцы обобрали, всех обчистили. Очень, очень показательная картина… О многом она говорит! Вот вернусь — подробно доложу Снитко…»
…Вспомнилась почему-то их совместная осенняя командировка в Среднюю Азию. Выполнив задание, они возвращались в Москву. Самолет на аэродроме слишком долго готовили. Вечерело… Стоя на взлетном поле, Слитно снял фуражку и подставил теплому ветерку свою гладко выбритую, словно изваянную скульптором, лобастую голову. Помолчал, глядя в лунное небо. Потом повернулся к Клюеву, неожиданно улыбнулся:
— Я вам, Алексей Игнатьевич, сейчас стихи почитаю, а вы припомните, кто автор. Я только чуть-чуть изменю слова. Пусть на современный лад прозвучат…
И негромко, четко отделяя строфу от строфы, прочел:
Они кричат, они грозятся: «Вот к стенке мы славян прижмем!» Но как бы им не оборваться В задорном натиске своем!Остановился и живо спросил:
— Вспомнили?
— Дальше, пожалуйста! — попросил Клюев.
— Извольте:
…Так пусть же с бешеным напором Теснят нас немцы и прижмут К ее бойницам и затворам, Посмотрим, что они возьмут? Как ни бесись, вражда слепая, Как ни грози нам буйство их: Не выдаст нас стена родная, Не оттолкнет она своих…— Минутку, товарищ генерал, — перебил Клюев, — Я, кажется, вспомнил. Это Тютчев, стихотворение «Славянам».
— Молодцом, Алексей Игнатьевич, — снова улыбнулся Снитко. — Ровно семьдесят пять лет назад написано!
— Тогда еще Бисмарк Германию объединил своим «методом железа и крови». На Данию напал, на Австрию, потом — на Францию. России не раз угрожал, союзы против нее заключал…
— Знаете, знаете, — прервал его Снитко, точно студента на экзамене. Посмотрел на темно-синюю гряду облаков, пересекшую молодой месяц, и прочел:
Клубятся тучи, млея в блеске алом. Хотят в росе понежиться поля. В последний раз за третьим перевалом Пропал ямщик, звеня и не пыля…— Это вспомнить не могу, — после недолгого раздумья сказал Клюев.
— Фет, голубчик. Афанасий Афанасьевич Фет. Жаль, что в школе его никоим образом не проходят. Такую любовь к родным местам пробуждает! Ладно, еще попытку вам даю:
Осенний ветер так уныло В полях свистал, Когда края отчизны милой Я покидал…Потом спросил:
— И тут оплошали? Ну, что вы! Это же Апухтин.
«…Чего он мне тогда поэтический экзамен устроил? — размышлял позже Клюев. — От ночной природы расчувствовался?
Не так уж часто из академии выбирается! Или у него вообще натура поэтическая под внешней суровостью и сугубо научным подходом ко всем делам? Пожалуй, что так… Ведь перед самой войной на нашем очередном выпускном вечере «Лунную сонату» прекрасно играл, песни украинские пел. Надо же какое сочетание редкое: лирик сердцем и в то же время прирожденный ученый, доктор наук, профессор…»
А Снитко в это время у себя в кабинете набрасывал в большом настольном блокноте итоги всей проделанной группой многотрудной и рискованной работы в завершающем году. Потирая красные от постоянного недосыпания глаза, он писал четким каллиграфическим почерком:
«…В результате выполненной в течение 1942 года в научно-исследовательской группе работы была раскрыта система вооружения немецко-фашистской армии и союзников Германии, установлены основные виды немецких орудий, минометов, боеприпасов к ним, а также стрелкового вооружения. Путем ряда сложных поисков и связанных с большой опасностью анализов были выявлены и разгаданы главные тайны артиллерийских систем и боеприпасов противника…»