Чтение онлайн

— Привет! Классный фингал, — бодро здоровается он. — Я обещал пригнать машину утром.

Даёт мне ключи, в то время, как я пытаюсь прийти в чувства и осознать, что вообще происходит.

— Который час? — сонно зеваю я.

— 5 утра.

— Чувак, так это же ещё ночь!

— Сори. Я решил вернуть машину сразу же после работы, чтоб потом со спокойной совестью отсыпаться.

— Мне иногда кажется, что Господь наградил тебя двойной порцией совести.

— Ну должна же она быть хотя бы у одного из нас! — парирует Костя.

— Давай, заходи, кофе вместе выпьем.

— Спасибо, но я лучше поеду домой спать. И ты тоже ещё ложись.

— Ты уверен, что не хочешь зайти?

— Уверен. Знаешь, тусить всю ночь — это одно, а работать — другое. Немного непривычно. Чуть устал.

— Можешь прилечь у меня на диване.

— Спасибо за предложение, но я пойду, — качает головой друг. — Маме так будет спокойней.

— Ладно, передавай тёте Свете от меня привет!

Мы прощаемся и Костян уходит. Я сонно тру рукой лоб, пытаясь раздуплиться. Нет, я уже точно не усну. Иду на кухню и врубаю кофе-машину.

В последний раз я не спал ранним утром воскресенья, когда гулял сутки напролёт. Странное ощущение — проснуться так рано. Две чашки эспрессо слегка приводят меня в чувства, и я сижу на диване, бренчу на гитаре, пытаясь придумать что-то новенькое. Но вдохновения нет и ничего толкового не выходит. Смотрю на часы — начало девятого. Думаю, можно уже написать Дашке. Набираю сообщение: «Доброе утро, спящая красавица!», «Заеду за тобой в 10. Позавтракаем вместе.»

Откладываю телефон в сторону, и продолжаю бренчать, бесцельно коротая оставшиеся пару часов.

Надеваю солнцезащитные очки, чтоб скрыть синяк под глазом, и в десять ноль пять, что является наивысшей степенью пунктуальности для меня, подъезжаю к отцовскому дому. Сигналю, и буквально через пол минуты выбегает сестра. Она открывает дверь машины и заскакивает внутрь.

— Доброе утро, Никки! Наверное, ты слишком сильно за мной соскучился, раз примчался в воскресенье в такую рань! — широко улыбается сестрёныш.

— Наверное, — с улыбкой отвечаю я. — Ну что, командуй, куда едем?

* * *

Приезжаем в одну из любимых Дашкиных кафешек и располагаемся за столиком у окна.

— Ник, ты чего очки не снимаешь? — спрашивает сестра, когда нам приносят заказ.

— Детка, я на стиле. А у тебя попа не слипнется от сладкого? — перевожу тему, глядя на огромную порцию блинов, щедро политых сиропом и большую чашку какао с зефирками, стоящими перед Дашкой.

— Не слипнется! Я так соскучилась за нормальной едой! Меня уже тошнит от овощных смузи и ПП.

— Расшифруй для чайников, — прошу я и начинаю есть свой омлет.

Дашка закатывает глаза, мол как такое можно не знать.

— ПП — это правильное питание! Нет, я, конечно, понимаю, что Настя хочет, чтоб я не растолстела в свои тринадцать лет. Но, блин, у меня же растущий организм! Мне нужна питательная пища! — говорит сестрёнка, делает глоток какао и продолжает задумчиво. — Если бы мама жила с нами, она бы жарила по утрам оладьи и блины, а, может быть, даже пекла печенье, а не молола в блендере смузи из сельдерея с морковкой.

— Дашуль, ты ж её почти не помнишь. Откуда ты знаешь, что она умела готовить?

— Я думала, все мамы это умеют…

— Ты фильмов насмотрелась. Маленькая, романтичная глупышка!

— Но ты же помнишь жизнь с мамой. Она пекла печенье? — интересуется сестрёнка.

Мне неприятна эта тема, но я всё-таки отвечаю.

— Пекла… и не только печенье… Она была хорошей мамой. Именно поэтому я никогда её не прощу! Разве можно было так легко сдаться, отказаться от своих детей?!

— Но она же была вынуждена это сделать.

— Нет, не вынуждена! Она могла остаться с папой. Он её предупредил, что лишит родительских прав, если она подаст на развод. А она всё равно решила с ним развестись! Неужели какой-то хахаль мог быть важнее собственных детей?!

Папа рассказывал, что мама ушла от нас к своему любовнику. И это не давало мне покоя. Я был так зол на неё! И сейчас, оживляя в памяти обстоятельства её ухода, я снова начинаю злиться. Дашка берёт меня за руку.

— Никки, прости, я не хотела портить тебе настроение. Просто я иногда очень злюсь на папу за то, что он не разрешает маме с нами видеться. Настя — классная, но она не мама…

— Он не разрешает, потому что знает, что мы ей не нужны! Если бы были нужны, она бы так не поступила!

— Но ты уже давно совершеннолетний. Ты мог бы с ней встретиться, — не унимается сестра, — спросить, почему она так поступила. Неужели тебе не интересно узнать, что она скажет, узнать, как у неё дела?

— А смысл?! Я и так всё знаю. Я не могу её простить, понимаешь?! И в последнюю нашу встречу я ей об этом сказал! — закипаю я.

— А я хотела бы с ней встретиться… — задумчиво произносит Дашка.

— Не советую. Только разочаруешься…

— А если нет? Я уже не маленькая. Ты мог бы найти маму хотя бы ради меня.

— Прости, Даш, но я к этому не готов. Давай закроем тему, — отрезаю я с каменным выражением лица.

Сестра грустно вздыхает и опускает глаза.

Возможно, я был грубоват, но она ещё слишком мала, чтоб понимать некоторые вещи. Она не представляет, какую боль мне пришлось перенести, когда родители расстались. Она не знает, как мне было тогда грустно и одиноко. И она не поймёт, что такую обиду очень сложно забыть и простить.

Утром воскресенья я просыпаюсь из-за боли в горле. Температура за ночь поднялась, поэтому приходится пить жаропонижающее. Тело по-прежнему одолевает слабость, так что меня хватает лишь на то, чтоб умыться, почистить зубы, пшикнуть горло антисептиком и снова лечь в постель. Майя ещё спит, и я стараюсь её не будить. Убиваю время, листая Instagram в смартфоне.

В девять у Майи срабатывает будильник, и она вскакивает с кровати.

— Зачем будильник ставила? — спрашиваю я. — У тебя какие-то планы?