Чтение онлайн

Глубоко убежден – все это «цена» безграмотного решения вопросов государственного строительства, когда функции эффективно работающей системы одного ведомства передаются другому! Авторы этих предложений непотопляемы и в настоящее время продолжают «управлять» страной к собственному удовольствию, не испытывая ни угрызений совести, ни желания что-то поправить! За всю свою чиновничью карьеру они продемонстрировали только одно качество – преданность главному начальнику, что при нынешней кадровой политике государства является ключевым условием долгожительства в правительстве России.

Как уже говорилось, динамичное строительство общественного движения потребителей в защиту своих прав (за неполных три года фактически с нуля был сформирован Союз потребителей СССР) послужило определенным толчком для принятия решения Верховным Советом РСФСР об образовании Государственного комитета РСФСР по антимонопольной политике и защите прав потребителей. Такое название просуществовало, к сожалению, несколько дней. Непонятным образом протокольная служба Верховного Совета РСФСР «выдала» новое название: Госкомитет по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур (ГКАП). Это название продержалось почти семь лет. Была ли это техническая ошибка (утвержденная Верховным Советом заново) или сыграли свою роль иные соображения, мне неизвестно.

Итак, Законом РСФСР от 14 июля 1990 года «О республиканских министерствах и государственных комитетах РСФСР» был образован упомянутый ГКАП. Это решение народных депутатов Советской России состоялось почти без острых дискуссий и противостояния, хотя соотношение между коммунистами и депутатами, в одночасье ставшими демократами и свободолюбцами, было не на стороне последних. Скорее всего, была общественная потребность в свежих решениях и острая необходимость в скорейшем выходе из экономического и идеологического коллапса. Сейчас об этом можно судить лишь субъективно, отдав поляну рассуждений историкам и социальным психологам.

В условиях тотального государственного монополизма СССР создание Государственного комитета по антимонопольной политике было революционной попыткой выхода из тупика советской экономической политики.

Из советского правительства 15 июля 1990 года руководитель машиностроительного комплекса СССР, заместитель председателя Правительства СССР Силаев Иван Степанович перешел на должность председателя Правительства РСФСР.

В конце 1980-х годов он был хорошо знаком с председателем Верховного Совета РСФСР Ельциным Б.Н. и уже 18 июля был утвержден Съездом нардепов РСФСР в должности премьера. 11 октября 1990 года на сессии ВС РСФСР на должность исполняющего обязанности председателя ГКАП был рекомендован Черногородский В.П., работающий зав. сектором Бюро по машиностроению Совмина СССР. Валерий Петрович до Бюро работал директором киевского завода производственного объединения «Электронмаш» и в аппарате Минприбора СССР. Имея производственный и организационный опыт, был приглашен на работу в Бюро по машиностроению, т. е. в команду И.С. Силаева, и по объяснимым причинам был назначен на должность исполняющего обязанности Председателя ГКАП до утверждения Верховным Советом РСФСР. Его отличали бескомпромиссность и порядочность, полное погружение в работу и открытость собственного мнения, способность его защищать. Ему выделили маленькую комнатку в Доме Советов («Белом доме») на Краснопресненской набережной, где было всегда накурено и тесно. Валерий Петрович нашел нескольких специалистов, имеющих некоторые знания о конкуренции (естественно, западной), и предложил им разработку положения о ГКАПе и проекта закона о конкуренции. Автор этих строк с огромной теплотой вспоминает Нину Исаевну Клейн – яркого ученого-юриста с более чем 40-летним стажем исследования развития гражданского законодательства, арбитражно-процессуального Кодекса и конкурентного права. У нее был потрясающий юмор, точные идеи и способность находить компромиссы в строительстве законодательной базы новейшей России.

Нина Исаевна еще в 2011 году блестяще определила пороки российского законодательства – размытость норм законов, отсутствие связи с иными нормативными актами, в среде которых они будут действовать. Количество законов, которыми гордятся наши нынешние законодатели, никоим образом не коррелирует с правоприменительной практикой вследствие декларативных норм и нестыковок в законодательстве новейшей России. Приведем ее цитату об отечественном законотворчестве: «Для законодательства России в последние годы характерно, что много нормативных актов принимается именно в форме закона. Закон – это высшая форма нормативного акта. Основной критерий качества закона как формы нормативного акта – это его стабильность. В том случае, если закон нестабилен, то есть часто меняется, – возникают сомнения в его высоком качестве».

Сегодня Государственная Дума России, рапортуя о внушительном количестве принятых законов, не отчитывается перед избирателем о количестве законов, в которые приняты поправки в течение одного года, двух лет и так далее, скрывает информацию о более чем скромной правоприменительной практике многих «пустых» законов.

«Бесконечно меняются Налоговый кодекс РФ, КоАП России, Закон № 94 и многие другие законы. Примером относительной стабильности в отраслевом аспекте может служить Гражданский кодекс Российской Федерации. Если говорить о гражданском законодательстве, которое регулирует имущественные отношения между гражданами, юридическими лицами, в том числе отношения собственности, корпоративные отношения, то нормативное регулирование осуществляется в достаточной мере стабильно и последовательно. Закон требует соответствующей правоприменительной практики. Простого чтения закона – недостаточно. Можно сказать, что без судебной правоприменительной практики норма голая. Роль практики судов общей юрисдикции и арбитражных судов очень велика. Для арбитражной практики особо значимы постановления Пленума Высшего арбитражного суда РФ. Однако важное значение приобретают и решения Президиума Высшего арбитражного суда по отдельным делам. Постановления Пленума ВАС РФ по толкованию применяемых норм влияют на формирование всей практики, они призваны обеспечить единообразие практики» – исключительно точная оценка, данная Ниной Исаевной Клейн нынешней законотворческой деятельности.

В группу Черногородского В.П. был также приглашен Гайнан Авилов – блестящий цивилист, очень порядочный и конструктивный законотворец, скромный в жизни и чрезвычайно трудоспособный человек, отлично ориентировавшийся в зарубежном конкурентном праве. Свои незаурядные способности к осмыслению юридического материала, к тонким и точным наблюдениям Гайнан Евгеньевич великолепно проявил при разработке антимонопольного законодательства и четырех частей Гражданского кодекса РФ.

Отдельного упоминания заслуживает патриарх антимонопольщиков Цыганов Андрей Геннадиевич, один из первых принятых на работу в ноябре 1990 года в ГКАП. Он пришел в новую правительственную структуру из Отделения экономики и управления машиностроительным комплексом при Бюро Совмина СССР (выбор Черногородского В.П. был в яблочко).

Андрей – это не только старожил, но и лучший специалист, способный оперативно, четко и понятно аргументировать практически любую тему, которой касалась антимонопольная структура во все времена.

Конечно, интегрировал всю группу Валерий Петрович Черногородский. Столь подробные мои отзывы о разработчиках положения об антимонопольном органе и проекта закона о конкуренции объясняются моим желанием передать ту атмосферу профессионализма, надежд и энтузиазма при построении основ рыночных отношений, равно как и незаурядность, талантливость и чутье людей, чьи имена сегодня почти не вспоминают в ФАС (Федеральная антимонопольная служба России)… Об отраслевой памяти (если ее можно вычленить из общей) мы еще поговорим.

Вернемся к событиям осени 1990 года. Ухудшение экономической ситуации в СССР началось задолго до финального распада страны. Попытки реформировать административно-командную социалистическую экономику административными же методами предпринимались неоднократно, начиная с косыгинских реформ 1960–70-х годов и вплоть до андроповского правления. Николай Рыжков вспоминал в 1992 году: «В ноябре 82-го года меня – совершенно неожиданно – избрали секретарем ЦК, и Андропов ввел меня в команду, готовившую реформы. Туда входили и Горбачев, Долгих… Мы стали разбираться с экономикой, а с этого началась перестройка в 85-м году, где практически были использованы итоги того, что сделали в 83–84-х годах. Не пошли бы на это – было бы еще хуже» (газета «Новый взгляд», 1992).

К середине 80-х годов проблемы существовавшей в СССР плановой экономики обострились. Дефицит потребительских товаров, в том числе продовольственных, резко усилился. Значительное падение выручки от экспорта нефти (поступления в бюджет от экспорта нефти сократились в 1985–1986 годах на 30 %) привело к нехватке иностранной валюты для импорта, в том числе потребительских товаров. Усиливалось отставание СССР в развитии наукоемких отраслей экономики. Положение в советской вычислительной технике было катастрофическим. Разрыв, отделяющий нас от мирового уровня, усиливался. Тогда мы были близки к тому, что не только не могли копировать западные прототипы, но и вообще безнадежно отставали от мирового уровня технологического развития.