Чтение онлайн

В своих воспоминаниях о послевоенной жизни Байбаков славит партию, которая к концу 1940-х годов подняла из руин экономику СССР и ударными темпами добилась подъема благосостояния советских людей. Здесь память явно изменяет мемуаристу. 14 декабря 1947 года вышло постановление Совмина СССР и ЦК ВКП(б) «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары» за подписью Сталина и Жданова. Новые розничные цены в три с лишним раза превзошли довоенный уровень, при том что зарплаты выросли только на 50 %. При среднем заработке в 480 рубля килограмм хлеба стоил 3–4 рубля, мяса — 28–32 рублей, масла — 60 рублей. Если три месяца не тратить ни копейки на еду, можно было накопить на мужской шерстяной костюм.

В последующие годы цены снижались семь раз, особенно интенсивно — на водку. Но в августе 1948 года вдвое подорожал проезд в трамвае. Выросли цены на железнодорожные билеты. Продолжалась добровольно-принудительная подписка на государственные займы. За первое послевоенное десятилетие было выпущено пять тиражей 20-летних облигаций, выручка от которых шла на «восстановление и развитие народного хозяйства». Доход по ним выплачивался только в виде выигрышей, как по лотерейным билетам. Один из анекдотов того времени: «Дама, обратив внимание на огромную очередь в зоопарке, спросила: что там дают? Ей ответили: это очередь к слону, он скупает облигации госзаймов. — Но зачем? — А слоны по триста лет живут!» Потребуется еще десятилетие, чтобы — уже при Хрущеве — население стало обклеивать облигациями стены туалетов и гаражей.

Эти факты отражают реальный «подъем благосостояния советских людей» после войны, а не нарисованную Байбаковым идиллию. Кстати, они же иллюстрируют и «преимущества» плановой экономики, приверженцем которой Байбаков оставался до конца своих дней.

В марте 1946 года Наркомат нефтяной промышленности был разделен на Министерство нефтяной промышленности южных и западных районов СССР и Министерство нефтяной промышленности восточных районов. Байбаков возглавил первое. На этом посту ему пришлось столкнуться с целым рядом проблем, и одной из острейших была кадровая.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) — товарищу МАЛЕНКОВУ Г. М.

Распоряжением Совета Министров Союза ССР от 8 мая 1948 г. на Министерство нефтяной промышленности южных и западных районов СССР возложена работа по организации шахтной и открытой разработки нефтяных месторождений.

Во исполнение указанного распоряжения в Министерстве Южзападнефти создан отдел шахтной и открытой разработки нефтяных месторождений, а также организуются работы по проектированию горных нефтедобывающих предприятий (нефтяных разрезов и шахт) в трестах Азнефте-проект, Грознефтепроект, Укрозокерит и других организациях Министерства.

В 1949 г. некоторые нефтедобывающие тресты должны приступить уже к строительству указанных предприятий.

Специфические условия этих работ требуют горных инженеров, специально подготовленных, хорошо знающих горное дело.

Профиль горных инженеров-нефтяников не отвечает основным требованиям, необходимым для производства указанных работ.

В соответствии с этим Министерство Южзападнефти обратилось в Министерство угольной промышленности восточных и западных районов с просьбой оказать помощь указанными специалистами, на что оба Министерства ответили отказом.

Прошу Вас дать указание Министерствам угольной промышленности восточных и западных районов о направлении в наше распоряжение 15 специалистов, в том числе:

для работы в аппарате Министерства — одного горного инженера по эксплуатации угольных месторождений, знакомого с работами в шахтах, опасных по пыли и газу;

для работы в проектных организациях:

горных инженеров по проектированию шахт — 4 чел.

БАЙБАКОВ.

Когда в декабре 1948 года топливные министерства объединили, Байбаков стал министром нефтяной промышленности СССР. Ведомство управляло также газовой промышленностью. И здесь послужной список Байбакова пополнился строительством газопровода Саратов — Москва. Его история такова. В годы войны потребности московских предприятий и населения в топливе покрывались в основном за счет дров, торфа и топочного мазута, поскольку Донбасс — основной довоенный поставщик каменного угля — был оккупирован, а после освобождения его еще предстояло восстановить и вернуть к жизни. Многие жители Москвы того времени — в основном, женщины — были заняты на лесозаготовках. Дрова по столице развозили грузовые трамваи, за керосином выстраивались огромные очереди. Поэтому 3 сентября 1944 года Сталин подписал постановление ГКО «О строительстве газопровода Саратов — Москва».

За проект отвечало Министерство нефтяной промышленности, а работы были поручены Главному управлению аэродромного строительства НКВД. Возглавляли строительство генерал-лейтенант Л. Б. Сафразян и генерал-майор инженерной службы В. А. Панкин. Из США по лендлизу были поставлены тонкостенные бесшовные трубы, газоперекачивающие агрегаты и другое оборудование. А в декабре 1944 года Байбаков получил разрешение на отправку в США нескольких министерских сотрудников для закупки 25 газотурбинных компрессоров «Cooper-Bessemer 1591 GMV», а также для изучения опыта строительства и эксплуатации дальних газопроводов. Группу возглавил Юлий Боксерман — крупный газовый специалист, один из самых верных подручных Байбакова.

К 1946 году газопровод был построен, но его эксплуатация вызывала серьезные вопросы. Прежде всего у Сталина, не оставлявшего газопровод своим вниманием. И вот в декабре 1946 года Сталин возвращается из Сочи, где он проводил отпуск. На перроне его встречают высшие руководители страны. И первый же вопрос к ним:

— Как работает газопровод?

— Плохо, товарищ Сталин, с перебоями, — отвечает секретарь ЦК партии, председатель Моссовета Г. М. Попов.

Сталин обрушивается на Берию:

— Нашумели на весь мир об этом газопроводе, а теперь он не работает. В Сочи я получил рапорт строителей, собирался подписать приветствие, начал подписывать, и вдруг капнули чернила из ручки, образовалось пятно: плохая примета… И я решил подождать.

Сталин предлагает Берии немедленно принять меры для ликвидации недостатков. В тот же вечер Берия срочно собирает у себя всех руководителей МВД и Главгазпрома. На совещание приглашены Н. К. Байбаков, Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян и Г. М. Попов.

«Берия сидел мрачный, окидывая всех входящих быстрым, испытующим взглядом, и тут же сходу устроил крикливый разнос, начал громить строителей, всех и вся, и в гневе предложил министру внутренних дел Круглову тут же при всех сорвать погоны с Панкина, — описывает Байбаков этот вечер в своей книге “От Сталина до Ельцина”. — Все сидели молчаливые, подавленные. А Берия продолжал громить и обличать. Наконец, Вознесенский, видимо, устав от пронзительного и однообразного крика, предложил заняться существом дела. Берия, не ожидавший такого вмешательства, казалось, весь позеленел и, не ослабляя крика, заявил, что следует помнить — он выполняет поручение Сталина. И все же вскоре поутих и потребовал доклада о работе газопровода. По предложению Попова слово предоставили Боксерману. Два часа подряд Боксерман докладывал о причинах аварии, но Берия нетерпеливо без конца перебивал его, одергивал, обвиняя в том, что докладчик берет под защиту строителей, которых надобно отправить в лагеря».