Чтение онлайн

Главной целью посольства Милеску Спафария было установление регулярных дипломатических и торговых отношений с Цинской империей, а также поиски наиболее удобных путей в Китай для посольств и торговых караванов. В связи с этим русскому правительству необходимо было урегулировать пограничные конфликты на русско-китайской приамурской границе, уточнить пограничную линию, иметь подробное описание Сибири и Китая, а также обстоятельные и точные сведения о кратчайшем пути в Китай. В царской грамоте от 28 февраля 1675 г., переданной Милеску Спафарию для вручения цинскому императору, говорилось, что русский царь желает с ним, как с «наилюбезнейшим соседом, быти в приятной дружбе и любви» и непрерывной переписке. Милеску Спафарию был дан наказ всячески убеждать китайских купцов приезжать в Россию со своими товарами, обнадеживая их льготами от русского правительства (см. 87, 333–334). Кроме дипломатических и торговых поручений посольство Милеску Спафария имело также и специальные научные задачи. Это подтверждается тем, что в его состав должны были войти специалисты «для изыскивания тамошних лекарств и всякого коренья», «для знатия каменья», т. е. люди, знакомые с ботаникой, медициной, минералогией, географией и картографией. В действительности не все эти специалисты вошли в состав посольства. Посольство взяло с собой различные астрономические инструменты, компасы и книги, в которых «описано государство Китайское и лексикон китайской» (там же, 321).

Посольство, в состав которого вместе с вооруженной охраной входило 150 человек, выехало из Москвы 3 марта 1675 г. и через Тобольск, Енисейский, Селенгинский и Даурский остроги направилось в Китай.

В Тобольске Милеску Спафарий встретился с Ю. Крижаничем [7] , который в то время находился там в ссылке. На протяжении всего времени пребывания посольства в Тобольске с конца марта до начала мая 1675 г. они ежедневно встречались друг с другом. Крижанич пишет: Милеску Спафарий «на приезду в первый день есть обо мне спросил; пять недель есть зде постоял, а ни единого обеда, ни вечери без меня не ел» (цит. по: 42, 142). Крижанич оказал помощь посольству как в организации экспедиции, так и в снабжении ее необходимым материалом. В своей челобитной царю Федору Алексеевичу от 9 октября 1676 г. Крижанич писал, что он «к его (Спафария. — Д. У.) посольству верно поработал» и перевел для него на латинский язык к «едну холандским языком напечатану велику книгу об посольству, како суть Холандци пред 8 летми в Китаю пословали» (там же, 142). Речь шла об описании посольства голландцев в Китае в 1666–1668 гг., взятом Милеску Спафарием из Москвы. В той же челобитной Крижанич указывает, что он дал Милеску Спафарию «переписать свою книгу, которую… издавна об Китайских делах из всяких повестей собирал, а наипаче от себя по философии придумал. А в ней об заводу много корыстного с Китайским кральеством торга, и как можно через таков торг и чрез иные изрядные промыслы государевой казне значну прибыль учинить» (там же, 177). Кроме того, по словам Крижанича, он сообщил Милеску Спафарию свои сведения о Сибири и сибирских путях в Китай. Таким образом, Ю. Крижанич не только содействовал посольству Милеску Спафария в Китай, но и не исключена также возможность, что при написании своего сочинения о Китайском государстве Милеску Спафарий частично использовал материалы Крижанича.

Вопрос о дальнейшем маршруте посольства из Тобольска в Китай был тщательно изучен послом вместе с тобольским воеводой, который допросил об этом людей, ранее ездивших в Китай по торговым делам.

Какое огромное внимание уделяло русское правительство посольству Милеску Спафария в Китай, видно из того, что сибирским воеводам было дано указание оснастить посольство всем необходимым для длительной поездки и обеспечить его безопасность в связи с возможными нападениями кочевых племен. Ряд писем и грамот сибирских воевод и казаков в Посольский приказ и непосредственно царю Федору Алексеевичу свидетельствует о том, что ими были приняты необходимые меры для обеспечения безопасности посольства (см. 80).

Прибыв в Нерчинск, посол отдает распоряжение местным властям воздержаться от каких-либо действий, могущих помешать его переговорам в Пекине. Здесь же в Нерчинске к нему явился весьма влиятельный среди местных кочевых племен эвенкийский князь Гантимур с просьбой не выдавать его маньчжурам. Князь Гантимур перешел в русское подданство в 1651 г. Однако до 1667 г. он, стараясь не ссориться с Цинами, считался также и их подданным. Когда же цинские власти приказали ему воевать против русских, он порвал свои связи с Цинской империей и перешел на сторону России. Опасаясь претензий Гантимура на его владения, оставшиеся в Китае, и влияния его на племена, переселенные в глубь Маньчжурии, цинское правительство вплоть до заключения Нерчинского договора требовало выдать Гантимура. Со стороны России не было попыток использовать Гантимура для территориальных претензий (см. 87, 557).

Из Нерчинска Милеску Спафарий в сопровождении служилых людей и купцов отправляется в Китай через Маньчжурию и 15 мая 1676 г. прибывает в Пекин. Во время предварительных переговоров разгорелись длительные споры о посольском церемониале. Маньчжурские власти пытались навязать русскому послу унизительный церемониал и потребовали передачи царской грамоты не самому богдыхану, а цинским чиновникам. При этом асханьи амбань (член правительственного совета), ведший предварительные переговоры с Милеску Спафарием, заявил, что если в царской грамоте содержатся «какие грозы или непристойные речи приказаны», то ему велено русского посла «прогнать назад тотчас», а самому «собирати войско, сколько мочно, великое, и итить под Нерчинской и под Албазинской остроги и их до основания разорить, потому что ведаем, по скольку человек живет в них» (там же, 373). В ответ на эту угрозу Милеску Спафарий спокойно ответил: «А мы войною не хвалимся, а бою и их не боимся ж. Наш великий государь не желает войны и ссоры, но желает с бугдыхановым величеством великий государь дружбу и любовь, и для того послал меня». Что же касается Нерчинска и Албазина, то в них людей «потому мало, что больши не надобно того, а, как будет надобно, есть у великого государя великое множество рати, что в год мочно наполнитца всему Амуру» (там же).

Переговоры с цинским правительством, ход которых изложен Милеску Спафарием в его «Статейном описке», длились с мая по сентябрь 1676 г. Хотя русский посол и пошел на некоторые уступки в области церемониала и был принят императором (в честь русского посла богдыхан даже устроил прием), но в целом посольство успеха не имело. На все предложения русских об установлении нормальных политических и торговых связей цинское правительство ответило отказом.

Цинские сановники весьма недружелюбно отнеслись к личному составу русского посольства. Почти во все время пребывания русского посольства в Пекине оно по сути находилось под арестом, и цинские вельможи всячески над ним издевались, не давая возможности служилым людям не только общаться с населением, но даже покупать продовольствие. Во время предварительных переговоров Милеску Спафарий заявил асханьи амбань: «По многим дням многие разговоры учинились, и ис тех видит он и сам, что они от своего предложения не хотят отступить, для того чтоб не учинилась равность меж обеих великих государей, да и он, посланник, отступити от указу не смеет, потому что от царского величества жестоко наказан будет; и понеже у бугдыханова величества обычай потребный и честнее есть, нежели дружба царского величества, и посольство, как ведется у всех государей, не принимает, чтоб указал вольность нашим людем дати ходить вон и торговать, что надобно, потому что столько дней живем будто в тюрьме и за затворенными воротами живем…» (там же, 386). Далее в «Статейном списке» Милеску Спафарий отмечает: «А во все тех днях (конец мая. — Д. У.) были жары великие, и служилые люди от того и от худые воды половино были больны. А ворота были все заперты и смотрить за ворота никово не пускали. А съестное продавали караульщики тройною ценою, а караульщики были холопи боярские» (там же, 387).

Таким образом, если московское правительство стремилось наладить нормальные политические и торговые взаимоотношения, то Цинская империя не желала установления таких связей на равноправной основе. В силу самонадеянных великодержавных взглядов маньчжуров на окружающие государства и народы как на «варварские», обязанные подчиняться «повелениям» правителей империи Цин, цинское правительство отказывалось от установления добрососедских отношений с Русским государством. Русского царя оно приравняло к одному из вассальных князей, платящему дань китайскому богдыхану, а от Милеску Спафария требовало выполнения ряда унизительных церемоний.

Милеску Спафарий показал себя истинным патриотом своей родины, умным и неустрашимым дипломатом. Хотя Милеску Спафарий и пошел на некоторые уступки в области придворного церемониала, он не допустил, чтобы ему навязали процедуру, которая принизила бы государя великой державы и уронила бы достоинство посла России. Отказом выполнить во время приема посольства у богдыхана эти унизительные церемонии Милеску Спафарий подчеркивал величие Русского государства, указывая, что он может выполнить лишь то, что свойственно общепринятым международным нормам, что русский царь не менее велик, чем китайский, а поэтому русского посла должны принимать в Китае со всеми почестями, как представителя великого Русского государства.

В «Китайской реляции о посольстве Николая Спафария в Китай» говорится, что «русский белый царь, ища просвещения [китайского] императора, отправил [своего] сановника и послал [его таким образом] доставить в дань местные произведения и спросить об Высочайшем здравии, но прибывший посол Николай — [человек] весьма не знающий церемоний и упрямый. Если рассмотреть его слова и наружность, то он вовсе не покоряется законам нашего великого государства» (64, 25).

Под тем предлогом, что русский царь не соглашался выдать китайскому богдыхану перешедшего в русское подданство эвенкийского князя Гантимура, а Милеску Спафарий не принял придворный церемониал, цинские чиновники отказали ему в ответной грамоте китайского богдыхана русскому царю. Они заявили, что цинское правительство не только не желает устанавливать дипломатическую переписку, но не будет больше принимать ни послов, ни гонцов, ни торговых людей из России, пока русским царем не будут исполнены три следующих условия: «1-е, чтоб Гантимура послал сюды с послом своим; 2-е, чтоб тот посол был самой разумной и чтоб он делал все, что прикажем по нашему обычаю, и в ни чем не противился; 3-е, чтоб все порубежные места, где живут вашего великого государя порубежные люди, жили всегда смирно» (87, 21). После того как цинские власти отказались от дальнейших переговоров, Милеску Спафарий с составом посольства 1 сентября 1676 г. покидает Пекин и 5 января 1678 г. возвращается в Москву. В действительности выдача Гантимура и не выполнение Милеску Спафарием некоторых церемоний были формальным поводом срыва переговоров. Настоящей причиной неудачи этих переговоров была агрессивность Цинской империи по отношению к России и стремление ее правительства очистить Приамурье от русских. Требование цинского правительства возвратить Гантимура и его многочисленный род носило тактический характер. Если бы Гантимура вернули, то вслед за ним вернулось бы в Маньчжурию и остальное ясачное [8] население этого края. Если же это требование московское правительство отклонит, то у цинского правительства появится удобный предлог для объявления войны. Эти сведения Милеску Спафарий получил от миссионеров. В своем «Статейном списке» он, ссылаясь на приставленного к нему иезуита, служившего при цинском дворе, указывает: «И иезуит же говорил втайне посланнику под клятвою, что у богдыхана такое есть намерение, буде царское величество не даст мужика того Гайтимура, а он станет сыскать его войною, также хочет воевать порубежные крепости, Албазинской и Нерчинской» (87, 433).

Отказ цинского правительства от установления нормальных политических и торговых связей с Россией, его стремление к политике изоляции в этот период обусловливались также слабостью стоявшей у власти маньчжурской верхушки. Маньчжурские завоеватели боялись и китайского народа, и соседей Китая. Это подтверждается теми сведениями о внутреннем положении Китая, которые собрал Милеску Спафарий. Миссионеры-иезуиты, пользовавшиеся большим влиянием при пекинском дворе, рассказали ему, что «лутчие были страны китайские и богатые, те изменили недавно, чють не половина царства, и беспрестанно службы бывают, только бог ведает, на чем окончится то дело, а они (маньчжуры. — Д. У.) опасаютца, чтоб не выгнаны были опять от китайцев». Страшась «бунта и измены», маньчжуры выселяли китайцев даже из Пекина. «А опасаютца они и мунгалов, которые живут за стеною, также и калмаков, потому что завидуют им, для того что народ малой, а такое великое царство обовладели» (87,406).

Что касается реакции на прибытие русского посольства, то она была двойственной. «А про посольство нынешнее сказали, — писал Милеску Спафарий, — что они и ради и не ради богдойские (маньчжуры. — Д. У.). И ради они для того, как услышат неприятели их, киканцы (китайцы. — Д. У.), что от такого славного государя пришло посольство с великою дружбою, и будут опасны о том, чтоб великий государь не дал помощи богдойским. А не ради они опять для того, что уже рубеж царского величества к их рубежу приближился подлинно, и от того они имеют великое опасение, потому что прежде сего они чаяли, что те русы, которые к ним ходят с торгом, также и те, которые живут близ рубежей их, что они все беглецы, а не ево великого государя прямые люди; да и отнюдь не верили, что столь пространное Российское царство, чтоб подошло под их государство. Да и они, иезуиты, сами удивляютца о том, и прежде сего не верили, потому что из Московского царства до Пежина четвертая часть света есть. А ныне и они верят…» (там же).