Чтение онлайн

Из дневника Александры Викторовны Богданович:

20 марта 1910 года. Сегодня много интересного, но грустного, даже возмутительного слышала о Григории Ефимовиче Распутине, этом пресловутом «старце», который проник в «непроникновенные» места. Газеты разоблачают этого «старца», но на высоких его покровителей эти разоблачения не производят впечатления, они им не верят, и двери их открыты этому проходимцу….В Царском Селе все служащие во дворце возмущены против «Ефимова», его нахальством, поведением, но сильную поддержку он имеет в самой царице. Этого дрянного человека допускают во всякое время во дворец… Когда слуга хозяина стал ему говорить, что это распутный мужик, что горько думать, что хозяин с ним говорит, и проч., он получил ответ, что хозяину очень тяжело слышать, что он неверующий, что кощунствует, и проч. (…)

13 сентября 1911. Мельком слышала рассказ, что Распутин был у царицы в Киеве, был ею вызван из Петербурга. Боже! Это что-то умопомрачительное! Это поистине кошмарно, что творится вокруг бедного царя. Царь едет в Чернигов, в это время царица принимает Распутина и, того гляди, вызывала этого мужика для совета, как заместить Столыпина, убитого не кем иным, как охранкой…

Распутин (Новых) Григорий Ефимович (1864 или 1865 – 17 (30) декабря 1916, Петербург) – последний фаворит императора Николая II и императрицы Александры Федоровны, авантюрист. Убит князем Ф. Ф. Юсуповым, великим князем Дмитрием Павловичем, В. М. Пуришкевичем и доктором С. Лазовертом. Из письма Григория Распутина Николаю II и Александре Федоровне во время его паломничества в Палестину (написано кем-то из его окружения, возможно, Манасевичем-Мануйловым):

Окончил путешествие, прибыл в град святой Иерусалим переднею дорогою….Впечатление радости я не могу здесь описать, чернила бессильны – невозможно, да и слезы у всякого поклонника с радостью потекут…

…О, какое впечатление производит Голгофа! Тут же в храме Воскресения, где Царица Небесная стояла, на том месте сделана круглая чаша, и с этого места Матерь Божия смотрела на высоту Голгофы и плакала, когда Господа распинали на кресте. Как взглянешь на то место, где Матерь Божия стояла, поневоле слезы потекут и видишь перед собой, как все это было.

…Боже, не будем более грешить, спаси нас Своим страданием!..А всякий грех все равно что пушечный выстрел – все узнают…

Симанович Арон Самуилович (1873, Киев – 1978, Монровия) – купец II гильдии, ювелир, личный секретарь Григория Распутина. После Второй мировой войны жил в Либерии. Дружил с президентом Либерии Табменом. Из воспоминаний:

Распутин вел себя в аристократических салонах с невозможным хамством….Он нарочно показывал свою мужицкую грубость и невоспитанность.

Это была удивительная картина, когда русские княгини, графини, знаменитые артистки, всесильные министры и высокопоставленные лица ухаживали за пьяным мужиком. Он обращался с ними хуже, чем с лакеями и горничными. По малейшему поводу он ругал этих аристократических дам самым непристойным образом и словами, от которых покраснели бы конюхи. Его наглость была неописуема.

К дамам и девушкам из общества он относился самым бесцеремонным образом, и присутствие их мужей и отцов его нисколько не смущало. Его поведение возмутило бы самую отъявленную проститутку, но, несмотря на это, почти не было случаев, когда кто-нибудь показывал свое возмущение. Все боялись его и льстили ему. Дамы целовали его испачканные едой пальцы и не гнушались его черных ногтей. Он не употреблял столовых приборов и за столом руками распределял среди своих поклонниц куски пищи, и те старались уверить его, что для них это блаженство. Было отвратительно наблюдать такие сцены. Но гости Распутина привыкли к этому и все это принимали с беспримерным терпением.

Из дневника Александры Викторовны Богданович:

18 февраля. Управляет теперь Россией не царь, а проходимец Распутин, который громогласно заявляет, что не царица в нем нуждается, а больше он, Николай. Тут же показывает письмо к нему, Распутину, царицы, в котором она пишет, что только тогда успокаивается, когда приклонится к его плечу. Эти подробности сегодня рассказал Шелькинг, который провел целый вечер с Распутиным у m-me Головиной, где было много разных лиц, кроме Шелькинга, и где женщины все с подобострастием глядели на Гришку. Когда вошел Шелькинг, Гришка пошел ему навстречу, сказав, что больше любит мужчин, чем женщин. Жаловался, что пресса на него нападает, что он готов уехать, но нужен здесь «своим». Под словом «свои» он подразумевает царскую семью.

Из письма Александры Федоровны Николаю II от 11 января 1916 года:

Не сочти меня помешанной за мою бутылочку, но наш Друг (Распутин. – Н. Е.) прислал ей (Анне Вырубовой. – Н. Е.) вина со своих именин, и мы все выпили по глотку, а это я отлила для тебя – кажется, мадера. Я проглотила ему в угоду (как лекарство). Ты сделай то же, пожалуйста, хотя бы тебе и не понравилось: вылей в рюмку и выпей все за его здоровье, как и мы!

Из воспоминаний Владимира Николаевича Коковцова:

Распутин – типичный сибирский варнак, бродяга, умный и выдрессировавший себя на известный лад простеца и юродивого и играющий свою роль по заученному рецепту. По внешности ему недоставало только арестантского армяка и бубнового туза на спине. По замашкам это человек, способный на все. В свое кривляние он, конечно, не верит, но выработал себе твердо заученные приемы, которыми обманывает как тех, кто искренне верит всему его чудачеству, так и тех, кто надувает его самого, имея на самом деле в виду только достигнуть через него тех выгод, которые не даются иным путем.

Самарин Александр Дмитриевич (30 января (11 февраля) 1868, Москва – 30 января 1932, Кострома) – русский общественный и церковный деятель, обер-прокурор Святейшего Синода (1915). В 1916 году уволен в отставку за критику Григория Распутина и его окружения. Участник Поместного собора РПЦ 1917–1918 годов. После Октябрьской революции продолжал активную церковную деятельность. Неоднократно арестовывался. Из воспоминаний:

Мои аргументы исчерпывались, а между тем цели они не достигали; государь молчал и, видимо, не считал их достаточными для того, чтобы согласиться на мой отказ. Тогда, после некоторой паузы, я сказал:

«Ваше Величество, есть еще одно обстоятельство, которое заставляет меня отказываться от должности обер-прокурора Синода. Хотя мне крайне тяжело его касаться, но я просил бы Вас, государь, дозволить мне высказать и его».

«Пожалуйста, говорите совершенно откровенно».

«Я хочу сказать о Распутине».

При этих словах государь опустил голову.

«Государь, вот уже несколько лет, как Россия находится под гнетом сознания, что вблизи Вас, вблизи Вашего семейства находится человек недостойный. Жизнь его хорошо известна в России, а между тем этот человек влияет на церковные и государственные дела. Это сознают многие епископы русской церкви, но не решаются высказать. (…) Есть факты, доказывающие, что его голос имеет значение для некоторых сановников. Он останавливается у товарища обер-прокурора Св. Синода Даменского, благодаря его влиянию посвящен в епископы тобольский архиерей Варнава».

«Он был, кажется, у Вас в Коломне?»

«Да, государь, он был там архимандритом. Жизнь его недостойная всем там известна, и я уверен, что ни один архиерей не считает его посвящение в епископы законным, а его теперешнее управление Тобольской епархией возбуждает смущение среди православного народа. Благодаря его влиянию удален в монастырь бывший саратовский епископ Гермоген».

«Нет, удаление епископа Гермогена не находится в связи с Распутиным. Он был очень резок в своих речах».

«Да, государь, он держался самостоятельно и высказывался смело и откровенно, но это, я полагаю, то, чего нужно теперь желать, у нас архиереи отвыкли говорить смело и откровенно».