Чтение онлайн

Подготовка к шествию не отменяла забастовку, которая ширилась и охватила сотни предприятий. По данным фабричной инспекции, к вечеру 7 января забастовали 376 заведений с 99 000 рабочих, а всего бастовало 382 заведения с 105 000 рабочих. 8 января к забастовке присоединилось ещё 74 предприятия с 6 000 рабочих. В этот день забастовали все типографии, и в городе перестали выходить газеты. К вечеру 8 января не работало 456 заведений со 111 000 рабочих. 169

В ночь с 7 на 8 января на квартире рабочего Н. П. Петрова состоялась встреча Гапона с представителями революционных партий. Священник изложил им свой план действий. «Мы идём с 150 тыс. человек на площадь подавать петицию верховной власти и будем ждать приёма депутации, будем ждать день и ночь; будем ждать ответа; будем ждать с жёнами и детьми, и не разойдёмся, пока наша цель не будет достигнута». На вопрос, что будет, если царь откажется принять петицию, священник отвечал: «Тогда мы всё скажем народу, и мы сделаем революцию». 170 Гапон убеждал революционеров примкнуть к шествию, но не нарушать его мирного характера до момента столкновения с войсками. Он просил не применять силу, не выкидывать красных флагов и не кричать «Долой самодержавие». В случае же применения силы со стороны власти революционерам развязывались руки. Гапон предлагал им ломать телефонные столбы, строить баррикады, громить тюрьмы и оружейные магазины, захватывать телефон и телеграф. 171

8 января Георгий Гапон написал два письма – императору и министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому. В письме к царю он сообщал, что рабочие и жители столицы решили явиться в воскресенье к Зимнему дворцу, чтобы представить ему свои нужды. «Если ты, колеблясь душой, не покажешься народу и если прольётся неповинная кровь, то порвётся та нравственная связь, которая до сих пор ещё существует между тобой и твоим народом. Доверие, которое он питает к тебе, навсегда исчезнет». Священник призывал царя выйти к народу «с мужественным сердцем» и сообщал, что рабочие гарантируют его безопасность «ценой своей собственной жизни». 172 В письме к Святополк-Мирскому Гапон призывал его немедленно сообщить царю о готовящемся шествии и ознакомить того с рабочей петицией. 173

Вместе с тем в своих пламенных речах Гапон стал касаться и личности Государя: «Пойдём к царю, и уж если царь не выслушает, – то нет у нас больше царя, и мы тогда крикнем: „Долой царя!..“» 174 , «Пойдём, братцы, убедимся, действительно ли русский царь любит свой народ, как говорят. Если даст все свободы, значит любит, а если нет – то это ложь, и тогда мы можем поступить с ним, как наша совесть подскажет…» 175 , «Если царь не исполнит наших требований, тогда мы разнесём весь Зимний дворец, не оставим камня на камне». 176 А в интервью корреспонденту английской газеты «Стандард» Гапон заявил: если царь откажется принять петицию, «тогда будет страшный бунт… Горе царю, если царь не даст слова выполнить всех наших требований!». 177

У действующей власти не просили исполнения условий петиции, а требовали этого! В противном случае – «страшный бунт». Как же власть могла себя повести в этой ситуации? Конечно, можно было бы удовлетворить требования. Однако это не только означало бы государственное переустройство в пользу конституционной монархии, но и привело бы к появлению эйфории и чувства власти у толпы, которая, руководствуясь идеями небольшой кучки честолюбивых личностей, предъявляла бы всё новые и новые требования, пока не добилась бы полного паралича власти. Каковы бы были последствия этого, можно только гадать. Совершенно справедливо по этому поводу написал историк Сергей Сергеевич Ольденбург: «Уступчивость в отношении наступающей толпы либо ведёт к крушению власти, либо к ещё худшему кровопролитию». 178

Поэтому власть не имела никакого права капитулировать! Вместе с тем это совершенно не означает, что властьимущим и лично Николаю II было наплевать на нужды рабочих. Мы прекрасно знаем, как Государь искренне любил русский народ и желал ему только счастья. И нет никаких сомнений в том, что «адекватная петиция» без политических требований и провоцирующих шествий нашла бы отклик в его сердце и побудила бы к выработке решений, направленных на улучшение жизни рабочего класса.

Но вернёмся к тревожным событиям 1905 года и проанализируем действия чиновников, которые на удивление вели себя достаточно пассивно. Видимо мысль о том, что рабочими руководила легальная организация во главе со священником, вселяла в них уверенность в благополучном исходе забастовки. Однако, когда 7 января чиновники узнали про петицию и ознакомились с её содержанием, они, мягко говоря, были удивлены таким поворотом событий.

Вечером 8 января у министра внутренних дел П. Д. Святополк-Мирского состоялось совещание, на котором присутствовали: министр юстиции Н. В. Муравьёв, министр финансов В. Н. Коковцов, товарищ министра внутренних дел К. Н. Рыдзевский, товарищ министра внутренних дел П. Н. Дурново, товарищ министра финансов В. И. Тимирязев, директор департамента полиции А. А. Лопухин, градоначальник Санкт-Петербурга И. А. Фуллон и начальник штаба войск гвардии и Петербургского военного округа Н. Ф. Мешетич. Святополк-Мирский в двух словах посвятил собравшихся в суть событий. По некоторым данным, он высказал мысль, что рабочих можно допустить на Дворцовую площадь, при условии, что они согласятся избрать депутацию. Однако против этого энергично выступили Муравьёв и Коковцов. Муравьёв рассказал собравшимся о своей встрече с Гапоном и о произведённом им впечатлении. Министр характеризовал Гапона как «ярого революционера». 179 Муравьёв предложил арестовать Гапона и тем обезглавить возникшее движение; его поддержал Коковцов. Фуллон высказался против ареста Гапона, но заявил, что допускать рабочих на площадь нельзя. По итогам заседания было решено: расставить на окраинах заставы из воинских подразделений и не допускать рабочих в центр города, а в случае неповиновения действовать силой. Было решено также разместить войска на Дворцовой площади на случай, если часть рабочих всё-таки проникнет в центр. По свидетельству участников совещания, ни у кого из них не возникло беспокойства, что дело дойдёт до кровопролития. 180

После совещания Святополк-Мирский и директор Департамента полиции А. А. Лопухин отправились в Царское Село к императору 181 . Считается, что министр ознакомил царя с письмом Гапона и рабочей петицией, а также проинформировал его о принятых мерах. Однако, если внимательно прочитать дневниковую запись Николая II от 8 января, то создаётся совершено иное впечатление. Государь писал: …Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120.000 ч. Во главе рабочего союза какой-то священник-социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах. 182 А где информация о планируемом шествии народа к Зимнему дворцу? Где упоминание о петиции с её революционными требованиями? Ничего нет! А ведь это были самые важные сведения дня! Получается, что министр всего лишь доложил о забастовке и упомянул об усилении столичного гарнизона, который должен обеспечить порядок в столице.

Судя по всему, министр действительно пребывал в уверенности, что до кровопролития не дойдёт, и народ, испугавшись вооружённых солдат, мирно разойдётся. Он даже принял волевое решение «обезглавить» движение – поручил шефу жандармов К. Н. Рыдзевскому арестовать Гапона. Однако полиция, в силу того что священник засел в одном из домов рабочего квартала, и для его ареста пришлось бы принести в жертву не менее 10 человек, не решилась исполнить это поручение. 183

В ночь на 9 января в столицу стали прибывать войска, а весь город был разделён на 8 районов. В каждый из них был назначен отряд войск из пеших и конных частей во главе с начальником отряда. В помощь начальникам отрядов были назначены местные полицейские приставы с младшими офицерами, околоточными надзирателями и отрядами городовых. Основные контингенты войск были размещены на мостах через Неву и Обводный канал, а общий резерв сосредоточен на Дворцовой площади. Перед отрядами была поставлена задача не допускать рабочие массы из пригородных участков в центр города и осуществлять патрульную службу для оказания содействия полиции. 184 Общее командование частями, назначенными для подавления беспорядков, было возложено на командующего Гвардейским корпусом князя Сергея Илларионовича Васильчикова. Непосредственным его начальником был главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, дядя царя великий князь Владимир Александрович. По подсчётам советского историка В. Д. Бонч-Бруевича, около 40 000 солдат и полицейских должны были охранять общественный порядок. 185

Утром 9 января в рабочих районах Петербурга стали формироваться многолюдные колонны. Их общая численность доходила до 140 тысяч человек. По плану священника, колоннам необходимо было преодолеть заставы на окраинах города и к 2 часам дня соединиться на Дворцовой площади. Здесь рабочие должны были вызвать царя из Царского Села и предложить ему принять депутацию. В случае согласия рабочие избирали из своей среды депутацию во главе с Гапоном, которая встречалась с царём, вручала ему петицию и предлагала её рассмотреть. Однако царь должен был немедленно клятвенно обещать подписать два указа – о всеобщей политической амнистии и созыве всенародного Земского собора. 186 Если царь соглашался, Гапон выходил к народу и махал белым платком, что означало сигнал к всенародному торжеству. Если царь отказывался, Гапон выходил к народу и махал красным платком, что означало сигнал к всенародному восстанию. В этом случае рабочие должны были знать, что у них больше нет царя, и они должны добыть себе свободу сами. 187

Но этим планам не суждено было сбыться. Двигающиеся к центру города людские колонны встречали войска. Директор департамента полиции Лопухин писал: «Наэлектризованные агитацией, толпы рабочих, не поддаваясь воздействию обычных обще-полицейских мер и даже атакам кавалерии, упорно стремились к Зимнему дворцу, а затем раздражённые сопротивлением, стали сами нападать на воинские части». 188 Военным пришлось действовать согласно уставам, позволявшим открывать стрельбу в случае нападения, а также тогда, когда толпа не слушает предупреждений и подходит ближе известного расстояния. 9 января войсками были произведены залпы на Шлиссельбургском тракте, у Нарвских ворот, близ Троицкого моста, на 4-й линии и Малом проспекте Васильевского острова, у Александровского сада, на углу Невского проспекта и улицы Гоголя, у Полицейского моста и на Казанской площади. Особенно серьезным было сопротивление войскам на Васильевском острове, где не рабочие, а именно профессиональные революционеры строили баррикады и стреляли в солдат.