Николай II
Шрифт:
Только в январе 1890 года он побывал, как он пишет, на шестнадцати представлениях в опере и театре. Он посмотрел в этом месяце «Ревизора», «Спящую красавицу», «Руслана и Людмилу», «Мадемуазель Еву», «Бориса Годунова», «Евгения Онегина», «Мефистофеля», еще раз «Спящую красавицу».
Николай столь же высоко ценил балет, как и публика, посвященная во все тайны этого искусства. Благоговейное молчание, легкий шум восхищения — сама атмосфера Мариинского театра превратила его в волшебный мир, в котором русская школа балета утвердила свое превосходство. В значительной степени она обязана этим Мариусу Петипа, не имевшему себе равных в балете до появления Дягилева и Айседоры Дункан в 1908 году. Он передал русскому балету в наследство академические традиции и виртуозность итальянской школы, вызывавшие восторг в таких разных постановках, как «Спящая красавица», «Лебединое озеро» или «Коппелия».
Высшее общество замирало от удовольствия на этих спектаклях, а Николай — на репетициях.
«Когда Петипа появлялся на сцене, все уже было окончательно отработано: он никогда не импровизировал… Он не смотрел на танцовщиков, когда показывал им различные па, движение рук, сопровождая свои жесты чудовищным русским: «Вы к моя… она к твоя… моя к вам». После десяти лет это все, что он мог произнести на языке Толстого. Однако перед распределением ролей он требовал подробностей о частной жизни танцовщиц или танцовщиков. «Вы кого-нибудь любили?» — спросил он у одной балерины. «Да», — ответила она, краснея. «А вы страдали?» — «Нет», — ответила она, смеясь. «Тогда вы не сможете танцевать Эсмеральду. Чтобы хорошо станцевать Эсмеральду, надо пережить любовные страдания»».
Один из самых блистательных спектаклей Николай II показал во время визита Вильгельма II в Петергофе — этом «маленьком Версале» — у одного из озер, окружающих дворец. Возле озера был возведен полукружием помост, на берегу сооружена сцена, оркестр располагался чуть дальше в огромной золоченой клетке, а еще дальше, на островке, из грота появлялись танцовщики. Приглашенные приплывали на лодках, освещенных электрическим светом, что придавало феерический вид всему зрелищу. После увертюры к «Фетиде и Пелею» Делиба и Минкуса танцовщики выходили из грота. С помощью установленных зеркал создавалось впечатление, что они танцуют на волнах. Это было настоящее чудо.
На одном из балетных спектаклей Николай встретил свою первую любовь. Он присутствовал вместе с отцом и матерью на конкурсе выпускников балетной школы. Это было 23 марта 1890 года. Самую блистательную из конкурсанток звали Матильда Кшесинская; происходила она из артистической семьи. Она выступила с па-де-де из балета «Вздорная девчонка» и имела огромный успех. По традиции по окончании конкурса императору представляли членов жюри, учителей и учеников. Но как только Александр III вышел в фойе, сразу же раздался его громоподобный голос: «Где Кшесинская?»
«Меня представили, — рассказывала Кшесинская, — я поприветствовала царя и, как того требовал этикет, поцеловала руку императрице… Тогда император мне сказал: «Вы станете славой и украшением русского балета». По правде говоря, я восприняла в тот момент это как приказ, а не как комплимент и снова поклонилась». Когда садились за стол, император снова подозвал ее, попросил подвинуться сидевшего слева и пригласил молодую балерину сесть рядом. Затем подозвал царевича, посадил его слева от Матильды Кшесинской и сказал: «Будь благоразумен, не натвори глупостей…»
Они сразу влюбились друг в друга. Любовная идиллия длилась несколько лет… Затем наступила разлука. Наследнику престола следовало жениться на принцессе, равной ему по происхождению.
Царевич сказал Матильде: «Ты можешь продолжать встречаться со мной и говорить мне «ты». А главное, — добавил он со слезами на глазах, — в случае необходимости можешь всегда рассчитывать на меня… Что бы ни случилось, дни, проведенные с тобой, останутся для меня самыми счастливыми воспоминаниями моей жизни».
В России прощание — событие особое, дорогой памятный момент. «Для нашего прощания, — рассказывает Матильда, — мы договорились встретиться на Волоколамской дороге, у амбара, стоящего далеко от дороги… Я приехала в коляске, он — верхом на лошади. Мы с трудом находили слова, они сдавливали нам горло… Я смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду; он так ни разу не обернулся».
Для того чтобы прекратить эту связь и чтобы Николай узнал мир, Александр III отправил его в большое путешествие — через Индию в Японию. Однако покушение на царевича помешало ему завершить путешествие. Какой-то фанатик нанес ему удар саблей по голове. В сильном волнении императрица и Александр III с нетерпением ждали новостей о сыне. Но как только Николай приехал, он помчался к своей любовнице… В Японии, правда, он почти забыл о ней: по донесениям японской полиции, царевич и его охрана проводили все ночи в местах, «куда обычно ходят моряки».
Николаю нравятся самые незатейливые развлечения. Так, в Дармштадте, где его принимали с официальным визитом, он провел день с принцем Гессенским, сидя у открытого окна и бросая яблоки в толпу. Мог, например, провести все утро, обучая собак приносить палку. Но больше всего он любит охоту. Преданный ему камердинер Радциг не раз пытался увезти его с охоты, где он мог провести целую неделю, — ведь ждет работа; но даже докладные министра внутренних дел и те отложены. Однажды в 1901 году он отправился на охоту с министром Сипягиным, и оба забыли про заседание Совета. Николай без конца описывает дни, проведенные на охоте. Так, он записывает в своем дневнике 11 января 1904 года:
«Стоял чудный солнечный день при 4° тепла. Поехали вдвоем к обедне в 10 часов. Затем, вернувшись и наскоро переодевшись в охотничье платье, отправились на станцию. Там уже ждали все участники, с которыми поехал в Гатчину. Завтракали в пути. Облава была в фазаннике. Глубоко наслаждался великолепной погодой и весенним днем. Охота была весьма удачная: всего убито 879 штук. Мною — 115: 21 куропатка, 91 фазан, беляк и 2 кролика. Вернулся в Царское в 5 час.»
Императорская охота проходила в царских владениях в Беловежской пуще. По традиции еще с тех времен, когда местность принадлежала польскому королю, лес сохранялся неприкосновенным: указом 1803 года Александр I запретил здесь вырубки. В 1860 году для Александра И тут построили небольшой дворец. В 1889 году решили возродить фауну и завезли оленей из Сибири для обновления крови. Однако лоси покинули эти места, так как не переносили запаха оленей.
Дворец украшали головы зубров, убитых императорами, а в столовой, рассчитанной на сто пятьдесят персон, на стенах висели рога оленей; самые красивые — 28 ответвлений — принадлежали оленю, убитому на одной из императорских охот.
Когда царь приезжал во дворец, слуги встречали его хлебом-солью, а императрица по традиции вырезала бриллиантовым кольцом на стекле балконного окна дату их приезда. Во дворце насчитывалось сорок комнат, светлых летом, но темных и мрачных с октября. Со всех сторон доносились крики оленей и рев тысяч различных животных, что наводило страх даже на самых храбрых. Император приезжал сюда в сентябре в сопровождении светлейшего князя Голицына, а также своего обер-егермейстера в колясках, запряженных парой лошадей. Позже Николай станет приезжать на автомобиле. Продвигались по лесной дороге до линии огня, где каждый занимал свой пост, обозначенный номером. Император занимал место посередине, по обе стороны от него располагались два лучших стрелка, ружья держали слуги, стоявшие позади.